• Usd 68.89
  • Eur 78.52
  • Btc 3790.66 $

Редакция

editorial@incrussia.ru

Реклама

advertising@incrussia.ru

Журнал

Олег Железко, Da Vinci Capital: «За последние 10 лет хорошие деньги заработали те, кто инвестировал вне России»

Олег Железко, Da Vinci Capital: «За последние 10 лет хорошие деньги заработали те, кто инвестировал вне России»

Рубрики

О журнале

Соцсети

Напишите нам

Взлететь Партнерский материал

Кейс I-Brain

Cоздать технологию, которая поможет восстановить функции мозга и захватит рынок

Выпускник политехнического университета Константин Сонькин проявил интерес к разработке нейрокомпьютерных интерфейсов, когда это ещё не было мейнстримом. Всего-навсего 8 лет назад перспективы этого направления исследований не были очевидны, а Сонькин уже тогда защитил кандидатскую диссертацию по нейротехнологиям. Обсуждение с научным руководителем помогло понять: у нейроинтерфейсов имеется не только научный, но и гигантский коммерческий потенциал. Команда ученых занялась исследованиями. Потребовалось много времени и сил, прежде чем в 2018 году стартап i-Brain вывел на рынок прототип нейроинтерфейса с искусственным интеллектом. Основное предназначение технологии и вместе с тем миссия компании — это восстановление и совершенствование функций мозга человека. В первую очередь, это необходимо людям, перенесшим инсульт и травмы головного мозга.


В 2010 году Константин Сонькин вместе с коллегами определил перспективную нишу нейрокомпьютерных интерфейсов. Разработки в области искусственного интеллекта уже тогда справлялись с большими данными но ИИ практически не применялся для расшифровки сигналов человеческого мозга. Для амбициозных ученых это был шанс: решили применить искусственный интеллект для анализа интеллекта естественного. Команда нейрофизиологов и разработчиков искусственного интеллекта приступила к исследованиям, а позже к ученым присоединились предприниматели.

Столь перспективная технология могла найти применение в образовательной, развлекательной и гейминг-индустрии. Однако команда Сонькина решила пойти в здравоохранение, разработав инструмент для реабилитации постинсультных пациентов. «Мы — и как ученые, и как бизнесмены — заточены на то, чтобы решать настоящие проблемы: быть горьким лекарством, а не витамином, — объясняет Сонькин. — Первопричина инсульта — в нарушении работы головного мозга. При этом лечат его, как правило, физиотерапией и массажем, то есть работой с мышцами конечностей. Мы решили снабдить специалистов решением, которое в совокупности с классической терапией помогло бы восстановить нормальную работу мозга».

Научные исследования велись около 9 лет и продолжаются до сих пор. Однако история i-Brain как компании началась всего полтора года назад. За это время стартапу удалось привлечь институциональные инвестиции, позволившие создать прототип, запатентовать технологию и расширить команду. В 2018 году i-Brain прошел отбор Сбербанка и 500 Startups в первый российско-американский совместный акселератор. Сейчас компания находится в процессе инвестиционного раунда, планируя привлечь необходимую сумму для развития на международном рынке. Пилотные испытания нейрокомпьютерного интерфейса проводятся как в российских клиниках, так и за рубежом — в испанской сети реабилитационных центров Sablis.


i-Brain в цифрах:


2,5

года — срок окупаемости проекта.


90

тыс. руб. — стоимость месячной подписки.


8

человек основных ученых и разработчиков.


$300

тыс. — первоначальные вложения.


$110

млн — цель по доле рынка за 3 года.


9

лет — основа научных исследований.

Фото: Дарья Гаар/Inc.

Начали работать с визионерами: преодолели скептицизм индустрии

Мы сразу же столкнулись со скептицизмом в здравоохранении. Однако наша задача и не состоит в том, чтобы продать технологию всем и во что бы то ни стало. Мы хотим создать продукт, который бы нашел product market fit и стал ответом на острую необходимость. Сфера реабилитации очень медленная и требует времени. Ее законы нужно уважать и принимать.

Завоевать доверие нам помогают визионеры. Нас поддерживают частные реабилитационные центры, которые внедряют нашу технологию, и мы вместе проводим клинические апробации.

Наши партнеры понимают, что технология требует доработки и обкатки. Именно они помогают нам превратить прототип в реально работающее клиническое решение.

После преодоления первых препятствий вход в индустрию будет легче. Мы поставили очень многое на карту научного исследования, и, по крайней мере, готовы себе сказать: мы сделали все, что в наших силах. Уверен, что технология — даже если не будет введена нашим стартапом — послужит мощным толчком развития и такого рода решения войдут в рутинную клиническую практику.

Фото: Дарья Гаар/Inc.

Не угадали с гипотезой и столкнулись с дефицитом профессионалов: взяли курс на упрощение, вовлечение и автономность

Мы ожидали, что врачам будет интересно и важно иметь возможность глубокой настройки системы. Однако на деле все оказалось совершенно не так. Машина должна все делать сама, вовлекать пациента в процесс реабилитации вне зависимости от присутствия персонала — чтобы человек мог эффективно проводить время без постоянных подсказок. У врачей нет времени разбираться с хайтеком, должно быть так: надел, нажал три кнопки — и поехало.

Понять это нам помогают клинические апробации. В случае совместных испытаний и исследований мы обеспечиваем пациентам и врачам возможность работать с инновационной технологией без дополнительной оплаты — иначе говоря, субсидируем установку оборудования и его обслуживание.

Мы ощутили нехватку специалистов в сфере высокотехнологичной реабилитации. Это приводит к тому, что большинство пациентов не охвачено процедурами, даже пребывая в стационаре. Индустрия нуждается в решении, которое бы не требовало постоянного присутствия высококвалифицированного персонала.

Результаты апробации комплекса в Испании таковы: 80% испытуемых, использовавших нейроинтерфейс, продемонстрировали нормализацию сигналов мозга, управляющих движениями. При этом спустя 3 недели у 20% из них уже наблюдались улучшения моторики. Важно отметить, что испытания проводились с участием хронических пациентов, достигших «плато» и оставшихся инвалидами.

До 50% успеха реабилитации зависит от мотивированности пациента. Человек должен иметь четкое представление о собственном прогрессе в лечении, более того, быть непосредственно вовлеченным в реабилитацию.

Вовлекать пациентов в процесс нам помогают игровые приложения. Для пожилых людей есть фруктовый сад: человек силами моторного воображения управляет движениями конечностей аватара и срывает фрукты с деревьев. Для молодого поколения — соревновательные приложения. Если помните, была такая игра на Dendy, где надо было сбивать уток. У нас игра такого же свойства — только уток надо сбивать усилием мысли. Это тренирует и активирует нарушенные нейрональные связи в моторном кортексе головного мозга.

Потихоньку мы понимаем, как сделать наше решение доступным для любой клиники. Чтобы с продуктом могли работать не только в ведущих реабилитационных центрах, которые могут обеспечить постоянное вовлечение персонала. В будущем все нужно сделать намного проще и легче.

Фото: Дарья Гаар/Inc.

Попали в Сбербанк и 500 Startups: разработали бизнес-модель и вышли на международный рынок

Мне казалось, что в России есть компании куда более достойные по объему продаж и темпам развития бизнеса. Тем не менее мы отобрались в топ-30 из 840 заявок. Скорее всего, свою роль сыграло то, что мы делаем действительно передовую научную технологию. Причем начали заниматься этим раньше Маска и Цукерберга — значит, обладаем видением.

Один из самых крутых акселераторов в мире привез своих партнеров в Москву. Это был наш шанс: команда училась заострять ценностное предложение, разрабатывать правильные бизнес-модели — вообще, строить бизнес в России и за рубежом. Не бояться идти к потребителю с сырым продуктом и задавать вопросы.

В процессе акселерации хотелось сформировать бизнес-модель, устойчивую и востребованную на мировом рынке. До акселератора мы были локальным российским проектом.

Бизнес-модель всегда адаптируется под требования конкретного региона. Зададимся вопросом: мы в России готовы платить за медицинские услуги? Мы вообще готовы платить за реабилитацию?

Концепция американского этапа акселерации звучала так: могут ли инновационные проекты из России найти место в Кремниевой долине? Нам помогали понять, как из локального проекта стать компанией, говорящей на одном языке с основными рынками — Америкой и Европой. Сейчас это 80% всей постинсультной реабилитационной индустрии. Россия занимает примерно 0,5%.

Мы развивали мировоззрение. Воркшопы и лекции в Калифорнии были не про бизнес-модель даже, а про ответственность, кооперацию, уверенность — про то, как написать такой e-mail из трех предложений, чтобы тебе не смогли ответить «нет».

Фото: Дарья Гаар/Inc.

В результате мы решили сконцентрироваться на повышении количества внедрений. Как раз в период акселерации удалось договориться об апробациях в Испании. Это было важным этапом на пути к европейскому рынку.

Российский стартап, работающий с мозгом налогоплательщиков в ЕС и США, имеет небольшие шансы на успешное внедрение. Поэтому нам необходимо было получить признание в стране, которая более других открыта к инновациями и считается лидером индустрии. Такой страной является Израиль.

Очень плотно уже несколько лет я сотрудничаю с передовыми научными и клиническими организациями в Израиле. Мы идем через Израиль как через эксперта и выходим в Европу, где стареющее население — это острая проблема, а население платежеспособно. Там люди привыкли платить из собственного кармана.

В США сложнейшая система здравоохранения с кучей страховых компаний и режимов, которые мы скрупулезно разбираем. Рынок там большой и спрос высокий — просто сделать нужно виртуозно, поэтому США на третьем месте.

В Америке подобный нашему проект будет пользоваться огромным спросом: там все сходят с ума по биохакингу. Люди пытаются вмешаться в работу организма и мозга, сделать его более эффективным: спать меньше, лучше сосредоточиваться, увеличивать свои спортивные способности. Когда я говорю, что PhD в computer science и последние 8 лет посвятил себя именно нейронауке, то вызываю ажиотаж.

Фото: Дарья Гаар/Inc.

Планы на будущее: экспансия и ставка на реабилитацию в спорте

Мы хотели бы приносить пользу не только в нейрореабилитации. Мы видим потенциал в спортивной индустрии и создали прототип продукта для реабилитации спортсменов высоких достижений.

Наше новое решение существенно сократит срок реабилитации спортсменов высоких достижений. Восстановление после травм у футболистов и хоккеистов занимает длительное время — как до возвращения к тренировкам, так и во время тренировочного процесса.

Это наш основной стратегический фокус по развитию бизнеса. Есть интерес спортивных клубов к нам. Это не просто гипотеза: уже сейчас есть конкретный интерес со стороны спортивных клубов, и мы готовы начать испытания этого решения в ближайшем будущем.

Внедрение нейроинтерфейса в игры — интересно, но пока нежизнеспособно. Мы можем добавить немного остроты в игровой процесс, но это очень слабое дополнение, особенно при этом требующее вложений, — ведь у игрока должен быть шлем.

Мы не являемся компанией, которая предлагает развлечение. Мы предлагаем лекарство, реальную ценность. Для спортсменов высоких достижений именно двигательная активность мозга имеет большое значение. Что делает из невысокого и верткого футболиста условного Аршавина или Месси? Скорость принятия двигательных решений, перекладывание мяча с ноги на ногу. Маленькие нюансы делают из посредственного игрока чемпиона.

У рынка спорта огромный потенциал. Как вы понимаете, длительный простой игрока с зарплатой в $1 млн — это безвозвратная утеря больших денег. Спрос есть — и большой. Наше решение сейчас находится в закрытой стадии апробации и разработки.

Поделиться
Подписаться на самые важные материалы
о бизнесе и технологиях в России