Взлететь • 30 июля 2026
«Благотворительность должна управляться как хороший банк»: глава «Онкологики» Мирослава Сергеенко — о бизнесе помощи людям
«Благотворительность должна управляться как хороший банк»: глава «Онкологики» Мирослава Сергеенко — о бизнесе помощи людям
Автор: Григорий Щеглов
Мирослава Сергеенко тринадцать лет строила карьеру в банковской сфере. В 2012 году эту траекторию прервал диагноз «рак». Пройдя лечение, она столкнулась с системной проблемой: взрослому человеку с онкологическим заболеванием в стране почти негде искать психологическую и юридическую поддержку, помощь с работой и разговором о болезни с близкими. Так она основала благотворительный фонд «Онкологика», который помогает взрослым онкопациентам и их близким пройти весь путь от постановки диагноза до возвращения к обычной жизни. «Инк» поговорил с Мирославой Сергеенко о том, как личная история болезни превратилась в проект федерального масштаба и почему взрослые онкопациенты долгое время оставались невидимой категорией для российской благотворительности.
Мирослава Сергеенко тринадцать лет строила карьеру в банковской сфере. В 2012 году эту траекторию прервал диагноз «рак». Пройдя лечение, она столкнулась с системной проблемой: взрослому человеку с онкологическим заболеванием в стране почти негде искать психологическую и юридическую поддержку, помощь с работой и разговором о болезни с близкими. Так она основала благотворительный фонд «Онкологика», который помогает взрослым онкопациентам и их близким пройти весь путь от постановки диагноза до возвращения к обычной жизни. «Инк» поговорил с Мирославой Сергеенко о том, как личная история болезни превратилась в проект федерального масштаба и почему взрослые онкопациенты долгое время оставались невидимой категорией для российской благотворительности.
Банковский опыт на службе фонда
Григорий:
— Вы больше тринадцати лет работали в банковской сфере — в «Ситибанке», «Сбере», «Райффайзенбанке». Что из этого опыта пригодилось при создании фонда?
Мирослава:
— Многие удивляются, когда узнают, что я пришла в благотворительность из банковской сферы. На самом деле для меня между этими мирами гораздо больше общего, чем принято считать.
Работа в крупных банках научила меня управлять сложными системами. Когда ты отвечаешь за процессы, бюджеты, команды, клиентский опыт, ты понимаешь: хороший результат никогда не возникает случайно. Он строится на аналитике, дисциплине и постоянном улучшении процессов. Этот подход я принесла и в фонд.
Благотворительность часто воспринимают как сферу, которая держится исключительно на энтузиазме. Я убеждена, что этого недостаточно.
Мирослава:
Если мы хотим помогать тысячам людей сегодня, а миллионам завтра, организация должна быть профессиональной: с понятной стратегией, сильной командой, прозрачными финансами, измеримыми результатами и высоким уровнем сервиса.
И здесь требования к качеству работы должны быть не ниже, а выше, чем в бизнесе. Потому что цена ошибки — это не потерянный клиент, а человек, который может не получить помощь тогда, когда она нужна ему больше всего.
Григорий:
— Был ли момент, когда вы поняли, что не вернетесь в корпоративную карьеру?
Мирослава:
— Думаю, одного такого дня не было. Скорее, было множество маленьких решений, которые в какой-то момент сложились в одно большое.
После лечения я действительно вернулась к работе. Корпоративная карьера по-прежнему была мне интересна, и я не воспринимала благотворительность как альтернативу бизнесу. Но параллельно все больше времени занимал фонд. Сначала это были отдельные проекты помощи, потом — команда, партнеры, первые программы, первые люди, которые рассчитывали на нас.
В какой-то момент я поняла, что фонд перестал быть инициативой в свободное время. И тогда пришлось честно ответить себе, где сегодня я могу принести больше пользы как руководитель.
Для меня выбор был не между карьерой и благотворительностью. Это был выбор между двумя карьерами. Одна была понятной и предсказуемой. Другая — практически с нуля, без гарантий, но с возможностью создать то, чего в стране тогда не существовало.
Я выбрала вторую. И ни разу об этом не пожалела.
Григорий:
— Как вы искали помощь в 2012 году и чего тогда не хватало настолько, что вы решили создать это сами?
Мирослава:
— В 2012 году система помощи взрослым онкопациентам выглядела совсем иначе. Медицинскую помощь можно было получить, но за пределами кабинета врача человек часто оставался без понятной системы поддержки.
Любой вопрос приходилось решать самостоятельно. Где проверить информацию? Как понять, какое лечение тебе предлагают? Как оформить инвалидность? Что делать с текущей работой? Как поговорить с детьми? Где найти психолога? К кому обратиться, если просто страшно?
Самым сложным было даже не отсутствие отдельных сервисов. Не было места, где человек мог бы получить комплексную поддержку. Именно тогда я поняла: взрослому человеку с онкологическим диагнозом и его близким нужна не только медицина, но и полноценная система сопровождения.
Когда спустя несколько лет появилась идея фонда, мы не думали, давайте создадим еще одну благотворительную организацию. Мы задавали себе вопрос, что должно было существовать, когда заболела я.
Когда человеку сообщают диагноз «рак», он перестает принимать решения так же рационально, как раньше. Даже люди, которые привыкли руководить компаниями, в этот момент теряются. Поэтому недостаточно просто дать информацию.
Григорий:
— Почему для вас было важно подчеркнуть, что фонд помогает именно взрослым, а не пойти по более привычному для благотворительности пути помощи также и детям?
Мирослава:
— Когда мы создавали фонд, вопрос, кому помогать, для меня не стоял. Я сама прошла через рак во взрослом возрасте.
Детская благотворительность в России к тому моменту уже была заметной, появились сильные фонды, общественное внимание, культура поддержки. И это прекрасно.
Взрослый человек с онкологическим диагнозом долгое время оставался практически невидимым. Существовало негласное представление, что взрослый должен справиться сам. У него есть семья, работа, жизненный опыт — значит, помощь ему нужна меньше.
Мирослава:
На практике все наоборот. Диагноз не делает человека менее уязвимым только потому, что ему исполнилось 18 лет. Он так же испытывает страх, растерянность, нуждается в психологической, юридической, социальной поддержке. Более того, очень часто именно взрослый человек несет ответственность за детей, родителей, работу, финансовое благополучие семьи. Поэтому последствия болезни выходят далеко за рамки самого пациента.
Мы создавали фонд не потому, что считали чью-то помощь менее важной. Нам хотелось, чтобы взрослые люди с онкологическими заболеваниями перестали быть невидимой категорией пациентов.
В благотворительности нельзя выбирать, кто достоин помощи больше. Но можно выбирать, где твоя помощь сегодня нужнее всего.
От диагноза к решению
Григорий:
— Как диагноз в 2012 году повлиял на то, чем вы хотите заниматься в жизни?
Мирослава:
— В 2012 году я столкнулась с диагнозом «рак». В тот момент я строила карьеру в банковской сфере, думала о следующей должности, новых проектах. Диагноз буквально выдернул меня из этой траектории.
Но главное изменение произошло не во время лечения, а после. Я поняла, что жизнь человека меняется не только в момент постановки диагноза: последствия рака не заканчиваются последней химиотерапией. Практически с первых дней человек остается один на один с десятками вопросов: где искать достоверную информацию, психологическую и юридическую помощь, как сохранить работу, как говорить о болезни с близкими. И оказалось, что системного ответа на эти вопросы практически нет.
Тогда я впервые увидела огромную общественную проблему. Миллионы взрослых людей каждый год проходят этот путь практически в одиночку.
Наверное, именно тогда произошел мой настоящий профессиональный поворот.
Я не перестала быть управленцем — я просто сменила отрасль. Вместо банковских продуктов моей задачей стало построение системы помощи взрослым людям с онкологическими заболеваниями.
Мирослава:
По сути, стратегия, управление, построение процессов, работа с людьми — все, чему меня научила корпоративная карьера, оказалось востребовано здесь даже больше.
Сегодня я понимаю, что диагноз не определил мою жизнь. Он просто очень ясно показал, где мои знания и опыт могут принести максимальную пользу.
Итоги и будущее фонда
Григорий:
— Какими достижениями фонда вы гордитесь больше всего и есть ли цифры, которыми хотели бы поделиться?
Мирослава:
— За годы работы фонда помощь получили десятки тысяч людей, мы развили десятки видов помощи, открыли пространства в разных регионах страны, объединили сотни специалистов и партнеров. Это важный показатель масштаба нашей работы.
Но если честно, больше всего я горжусь не цифрами, а тем, что нам удалось создать систему, которой раньше не было.
Сегодня человек, услышавший диагноз «рак», знает, что есть место, куда можно обратиться не только за консультацией, но и за комплексной поддержкой.
Григорий:
— Какие цели вы ставите перед фондом на ближайшие годы?
Мирослава:
— Если говорить коротко, наша цель — чтобы помощь человеку с онкологическим диагнозом и его близким не зависела от того, где они живут, сколько зарабатывают и есть ли у них знакомые, которые знают, куда обратиться.
Мы хотим, чтобы система комплексного сопровождения стала доступной каждому взрослому человеку в России, а вопрос профилактики рака не оставался открытым. Один фонд не способен решить проблему в одиночку — для этого нужна экосистема.
Григорий:
— С какими системными проблемами благотворительного сектора в России вы сталкиваетесь чаще всего?
Мирослава:
— За последние десять лет благотворительный сектор в России очень вырос. Но вместе с этим стали заметнее системные вызовы.
Первый — благотворительность до сих пор часто воспринимается донорами и обществом как разовая помощь, а не как долгосрочная инвестиция в решение социальной проблемы.
Второй вызов — недостаточная координация между участниками системы помощи. Государство, бизнес, медицина и некоммерческий сектор часто работают параллельно, а не сообща.
И, наверное, еще один важный вопрос — доверие. Благотворительность очень зависит от доверия общества. Его невозможно заслужить красивыми словами. Только прозрачностью, открытой отчетностью, профессиональной работой и готовностью измерять результат.
Благотворительность — это не про реакцию на проблему. Это про создание решений там, где ни рынок, ни государство в одиночку не справляются.
