«До телепатии недалеко»: как устроен рынок нейроимплантов

Наша команда начала первые практические эксперименты с нейроинтерфейсами в 2017 году: в России двум пациентам со слепоглухотой были имплантированы матрицы электродов на сетчатку глаза. Ключевым спонсором выступил благотворительный фонд Алишера Усманова «Искусство, наука и спорт», а бюджет на проведение только одной операции составлял почти 12 млн руб.

Камера передавала изображение в систему, которая преобразовывала его в стимуляцию сетчатки, и пациенты могли различать контуры предметов. Тогда мы работали с использованием американской технологии и просто привозили готовую медицинскую систему в Россию для наших пациентов, а своих решений в стране не было.

Компьютерное зрение

В 2019 году мы получили грант (сумму автор не раскрывает. — Прим. ред.) от фонда «Со-единение» на разработку нового метода лечения слепоты. Предложили создать концепт электронного зрения со стимуляцией зрительной коры головного мозга, а не сетчатки глаза.

Это сильно расширяло круг пациентов, которым можно помочь. Уже распространенные тогда импланты на сетчатку помогли только при одном заболевании — деградации сетчатки, а мы хотели создать технологию, которую можно применять при тяжелой глаукоме, травмах глаза, нарушениях работы зрительного нерва и других медицинских проблемах.

Так начался Elvis — проект по созданию нейроимплантов.

Финансовая модель

Как только ты говоришь, что делаешь медицинское устройство, любой адекватный инвестор понимает: это не история быстрого MVP (англ. minimum viable product — минимально жизнеспособный продукт. — Прим. ред.), а горизонт 8–10 лет до продукта на рынке. Ведь пока медицинское изделие не выйдет на рынок, по сути, и способа другого нет проверить, насколько оно действительно эффективно.

• Если компания создает совершенно новую технологию или продукт, Минздрав обязательно отправляет его на клинические испытания с участием добровольцев.

• После их успешного завершения компания получает необходимые документы и может продавать свою разработку.

На старте мы работали по грантовой модели, почти всегда короткой по горизонту. Вот как это работает.

• Деньги выделяются на год, под конкретные научные задачи и с большим количеством отчетности. Для науки это нормально, а для долгого инженерного проекта — постоянный стресс: ты не можешь планировать исследования и разработку на два-три года вперед так же уверенно, как это делает компания с предсказуемым бюджетом.

• Самое болезненное место — команда. Большой проект требует ядра из 10–15 специалистов разного профиля (наука, инженерия, программирование, материалы, испытания и прочее). С учетом средних зарплат на команду из 15 человек (столько у нас и было на старте, сейчас основной костяк — уже более 30 сотрудников) можно смело закладывать от 3,5 млн руб. в месяц. Это от 42 млн руб. в год. Добавим сверху налог ЕСН, получится почти 55 млн руб.

• Типичная «грантовая воронка»: грант формально заканчивается 31 декабря, а следующий цикл финансирования открывается в январе. Если в этот момент на счетах нет буфера, команда не понимает, что будет дальше. Это всегда бьет по устойчивости проекта.

Как устроен рынок

Внутри российского рынка нейроимплантов есть несколько «зрелых» категорий:

• DBS (англ. deep brain stimulation — глубокая стимуляция мозга) применяется, когда нужно точечно модулировать работу структур мозга (например, при некоторых двигательных нарушениях, Паркинсоне, Альцгеймере);

• SCS (англ. spinal cord stimulation — стимуляция спинного мозга) для терапии хронической боли и при нейрореабилитации;

• VNS (vagus nerve stimulation — стимуляция блуждающего нерва) при некоторых формах эпилепсии и иногда депрессии.

Эти решения применяются в клинической практике много лет и в России в значительном объеме закупаются государством: пациенты получают устройство и операцию бесплатно в рамках системы ОМС (обязательного медицинского страхования).

С точки зрения анализа рынка это редкий случай, когда значительная часть спроса видна в открытых данных. Чтобы понять структуру рынка, достаточно посмотреть реестр закупок на сайте «Госзакупок»:

• какие учреждения закупают системы;

• в каких объемах;

• по каким техническим заданиям;

• с какими требованиями к характеристикам.

Это дает предпринимателю и инвестору сразу несколько важных вещей:

• прозрачную картину рынка;

• воспроизводимую статистику;

• возможность посмотреть динамику по годам.

Например, в сегменте нейромодуляции мы видели кейсы, когда за последние пару лет стоимость системы DBS в закупках выросла с ~1,0 млн руб. до ~1,6 млн руб. за комплект.

Где наука, а где хайп

Хайп начинается там, где вместо продукта для лечения заболеваний обсуждают «чтение мыслей». В реальности ближайшие 5–10 лет нейроимпланты — это не телепатия, а очень прагматичная цепочка бизнес-модели:

• продажа системы (имплант + внешние аксессуары) через клиники или госзакупки;

• расходники/сервис/программирование (настройка терапии);

• обновления и замена компонентов по жизненному циклу пациента (как правило, одна имплантация и далее работа с этим же пациентом всю жизнь).