«Не ходите, дети, в Африку гулять». Кому из российского бизнеса удалось покорить Черный континент и в чем секрет успеха

Арматура для африканцев

Черный континент сегодня — второй регион мира после Азии по темпам экономического роста: 12 из 20 самых быстрорастущих экономик мира находятся именно тут. Кажется, что можно захватить почти любую нишу.

Предприниматель, автор Telegram-канала Sorry. Mista! Александр Поляков владеет диверсифицированным холдингом, занимающимся геологоразведкой, разработкой финансовых сервисов, развитием трейдинговых и юридических компаний, а также экспортом стального проката в Южную Америку, ЮВА и в девять стран Африки.

«В каждой из стран моя холдинговая компания является соучредителем локальных компаний. Мы работаем с местными партнерами. В Замбии моя геологоразведочная компания называется Kumba Explorations. В ЮАР у меня трейдерская компания Nice Wine», — рассказывает Поляков.

Он отмечает, что его компания, занимающаяся экспортом стального проката, сотрудничала с холдингом «Новосталь-М», акционером которой является Иван Демченко. В частности компания Полякова в 2023 году развивала продажи стального проката в восточной части Африки. Однако в дальнейшем это направление пришлось свернуть. Этому помешал ряд факторов.

Раньше основное потребление в Африке приходилось на катанку и арматуру. Кроме них, пользовался спросом горяче- и холоднокатаный лист в рулонах — он идет, в основном, на производство металлочерепицы и гофрированного листа для крыш.

Поляков собирался конкурировать с китайцами там, где они не смогут демпинговать, а также развиваться в тех африканских странах, где были низкие тарифные ставки, например в Кении с ее нулевым тарифом на ввоз слябов (полуфабрикат в металлургии. — Прим. ред.). По расчетам Полякова, при прокатке этих видов металла в лист на месте можно было выигрывать в марже до 35% и за счет этого конкурировать по цене с китайскими сталями HRC (прокатывают при высоких температурах) и CRC (прокатка при комнатной температуре или чуть ниже).

Поляков сконцентрировался на экспорте из Африки кофе, чая, вина, стевии, ройбоса, специй, гуакамоле. Закупки делаются в ЮАР, Кении, Танзании, Уганде. Неплохим продуктом также была твердая смола из Судана — гуммиарабик, используемый в пищевой промышленности. Однако его продажи в итоге пришлось свернуть из-за гражданской войны в Судане, которая началась в 2023 году. «Основные потоки гуммиарабика стали контролировать воюющие стороны, а в других странах вид акации, из которой добывается продукт, не растет», — поясняет бизнесмен.

Бизнесмен закупает продукты у местных африканских трейдеров, которых, по его словам, контролирует индийская диаспора. Напрямую с африканскими фермами работать невозможно, т. к. они могут легко сорвать контракт.

В среднем компании Полякова отгружают по 1–3 тыс. метрических тонн по каждому продукту, которые уходят из портов Кейптауна (ЮАР) и Момбасы (Кения). Иногда делается отгрузка и в порты в Дар-эс-Саламе (Танзания) и Мапуту (Мозамбик) через местных партнеров. Поставки этих продуктов идут в основном в Китай. С Европой и США работать сложнее — агрокультурный экспорт иностранцами строго регулируется, приходится идти на ухищрения в плане владения такими компаниями.

Также проблемы возникают из-за засилья на континенте китайских компаний, которые работают тут уже не один десяток лет. Оставшуюся часть ниш захватили компании индийской диаспоры. Для полноценной конкуренции россиянам не хватает компетенции и кадров, владения языком, считает Поляков.

Работать в Африке сложно.

Борьба с вредителями

Когда разработчики Павел Линник и Владимир Коршунов создавали в 2014 году «Агросигнал» — IoT-платформу (сервис для работы с устройствами интернета вещей) для сельского хозяйства, — они и предположить не могли, что спрос на их решения будет не только у российских сельхозпредприятий, но и у африканских.

Система умеет в режиме онлайн фиксировать данные с датчиков, установленных на сельхозтехнике и на рабочих местах сотрудников агрохолдингов. В любой момент можно было посмотреть, куда едут комбайны и трактора, что делают водители. Сейчас «Агросигнал» входит в группу «Уралхим» (один из лидеров по производству минеральных удобрений).

В 2025 году эту платформу решили вывести на африканский рынок. Первый проект был запущен в Уганде, где команда «Агросигнала» оцифровала местную ферму «Лолим Фарм» площадью 500 га, где выращивается кукуруза и соя. «Агросигнал» начал использовать спутниковые съемки для мониторинга вегетации — роста растений. Затем технику фермы оснастили датчиками IoT, позволяющими контролировать работу и автоматически рассчитывать обработанную площадь, рассказывает «Инку» эксперт-аналитик «Агросигнала» Юрий Куликов.

Дальше компания внедрила агроскаутинг — мониторинг состояния выращиваемых на ферме культур. С его помощью в том числе выявлялись нашествия вредителей. Также система начала анализировать агрохимический состав почв, чтобы лучше подбирать удобрения.

Оцифровка фермы позволила владельцу в режиме реального времени видеть, что происходит у него на полях. До этого на африканской ферме использовалась лишь система «параллельного вождения» для навигации техники. Карта полей у владельца была нарисована буквально в Google Maps — простейшая схема, которой в развитых странах уже не пользуются. По словам Куликова, в Африке западные цифровые решения для местных хозяйств слишком дорогие.

В ближайшее время компания планирует внедрить свою систему на фермах в Уганде, Танзании и ЮАР — с предприятиями в этих странах уже ведутся переговоры.

Куликов отмечает, что оцифровка ферм в Африке будет приносить «Агросигналу» не меньше денег, чем внедрение таких же решений в России. Платформа распространяется по подписочной модели. Стоимость подписки для фермеров в России составляет 65 руб. за оцифрованный гектар, а в Африке — $1.

Запах девяностых

Виктория Устименко до 2008 года работала пиарщиком в Киеве, а затем уехала в Москву. Она занималась поддержкой блокчейн-проектов: в 2018 году провела несколько крупных ICO, затем привозила в Сколково гуманоидного робота Софию, созданного гонконгской компанией Hanson Robotics.

В 2022 году Устименко решила создать свое PR-агентство, которое работало бы с международными клиентами. Она зарегистрировала в апреле 2022 года компанию PRETO PR Services в городе Йоханнесбург (ЮАР), а осенью открыла еще два юрлица в США. В Южно-Африканскую республику Устименко вышла, так как там у нее уже были налажены связи, — она занимала должность главы по развитию африканского рынка международной неправительственной некоммерческой организации TAFFD’s, которая объединяла футурологов и трансгуманистов.

Партнером Устименко стал один из участников TAFFD’s. Созданное агентство вначале проводило мероприятия для этой организации. Одно из первых было посвящено проблеме низкой продолжительности жизни в Африке. Конференция проходила при поддержке министерства туризма ЮАР. В дальнейшем агентство организовывало и другие крупные мероприятия в регионе, например, недавно проводило конференцию ЦОДов в ЮАР.

Россиянам в ЮАР никто не запрещает открывать компании, но в действительности сделать это не так-то просто.

Лучше всего действовать через представителя из местных жителей. Для агентства Устименко им стал ее партнер из TAFFD’s, с которым они давно дружат. А вот если посредник малознакомый, он легко может кинуть. С юридическим сопровождением в Африке плохо, и доказать обман часто почти невозможно.

Посредники нужны и потому, что местные партнеры завышают все цены для неафриканцев буквально в два раза.

Темнокожие «темщики»

Россияне в Африке чаще всего ведут не самый крупный бизнес: пытаются искать ниши, которые пока не монополизированы Китаем, индийской диаспорой и западными странами. Как правило, это либо туризм, либо простые торговые сделки с поставками любых товаров и ресурсов, говорит Виктория Устименко.

Также Поляков знает о компании, которая развернула полноценный геологоразведочный сервис на юге Африки. Среди других успешных кейсов — выход «Яндекса» (под международным брендом Yango), чей такси-сервис стал популярен в некоторых африканских странах, и кейс агрегатора водителей-частников inDrive, основанного бизнесменом из Якутска Арсеном Томским.

Также пользуются успехом и высокорисковые компании с российскими корнями, например онлайн-казино и беттинговые агентства. Они, как правило, зарегистрированы на Кипре.

За последние три года закрепиться на континенте также смогли несколько частных военных компаний, продолжает Поляков.

Большинство российских предпринимателей предпочитают держаться в Африке в тени.

Управляющий партнер коммуникационного агентства для IT-компаний iTrend Ася Власова рассказала «Инку», что знает одну команду из России, которая успешно занимается логистикой и экспортом товаров из Танзании через офис в Дубае. А на Занзибаре, принадлежащей той же Танзании, немало отелей, открытых россиянами, свидетельствует она.

По словам Власовой, в Африке огромный спрос на IT-услуги: активно развивается рынок государственных электронных сервисов. Есть спрос на финтех, например решения, помогающие правительствам повысить собираемость налогов или отслеживать товары с помощью маркировки.

Также востребованы решения по кибербезопасности, электронные сервисы, направленные на борьбу с бедностью, — любые платформы по развитию медицины, образования, продаж лекарств. В таких проектах заинтересованы африканские власти, которые готовы в них инвестировать.

Она уточняет, что на континенте сильно укоренились американские технологическое корпорации, у их владельцев есть влияние на местную элиту — иногда они могут даже шантажировать власти стран.

В сфере b2c все не так радужно. Потребительская экономика в Африке южнее Сахары пока еще очень слабо развита, платежеспособный спрос низкий — население, например, не имеет доступа к мобильной связи и простейшим гаджетам, объясняет Власова. Поэтому российских IT-компаний, которые работали бы по модели b2c, в Африке немного.

Пока у россиян в Африке гораздо больше историй провала, чем успешных выходов, признают опрошенные «Инком» эксперты. Последние часто возникают и из-за наивности россиян, привыкших к честности и исполнительности партнеров по бизнесу. Африканские мошенники создают целые сети, рассчитанные на богатых людей из России.