«Игрок стоит столько, сколько за него платят». Известный футбольный агент России — о трансферных миллиардах и изнанке рынка

 — Когда мы созвонились, вы сказали, что вы не отвечаете на звонки с неизвестных номеров, потому что вас донимают с бесконечными просьбами. Кто они и что от вас хотят?

— Звонят футболисты. Те, кто выиграл турнир среди вузов. Или в 30−40 лет лет посмотрел Чемпионат мира и теперь «готов» играть на профессиональном уровне. И таких полно.

 — Они ваш телефон как находят?

— На сайте РФС есть. Кто-то у друзей спросил — сарафанное радио. Нормальные хоть пишут.

— Бывает ночью под 30. Сейчас самая пора идет — переходный переход. Самый приятный день — первый после трансферного окна: тишина. А когда трансфер, [звонят] постоянно. Кто-то на просмотр поехал, у кого-то контракт заканчивается, кто-то, наоборот, все нормально подписал.

 — У одного спортивного аналитика видел, что летние трансферы — это больше для клуба покупки иррациональные, особенно после больших турниров, вроде Чемпионата мира или Чемпионата Европы. Если игрок показывает мегарезультат после нескольких матчей, его берут за неадекватно большие деньги.

— Чемпионат мира или Европы — палка о двух концах. Ты можешь как вырасти в цене, так и упасть, если плохо выступил. За серьезными игроками обычно следят года полтора-два. Это ярмарка. Но не забывай, сейчас в связи с политической ситуацией в России…

 — Я даже не про вас лично и не про российский рынок, а в целом.

— У многих, кто приехал на Чемпионат мира, есть действующие контракты. И если игрок себя проявит, клубу будет выгодно его продать. А так — защищен контрактом.

Но сейчас что-то раздули — слишком много команд. Многие клубы недовольны, и игрок играет порядка семидесяти-восьмидесяти игр в сезоне, нагрузка приличная. А еще у каждой страны есть свой чемпионат, Кубок, Суперкубок.

 — Получается, здесь есть еще вопрос клубной нагрузки. Условная «Барса» отдает на чемпионат мира 16 игроков, а кто-то из топ-клубов — гораздо меньше. Это создает неравные условия для клубов? Одни игроки летом отдыхают, другие приезжают после большого турнира.

— В сборную Испании из игроков «Реала» почти никто не попал — один, по-моему, только. А из «Барсы» 16 человек примут участие в Чемпионате мира. Соответственно, потом они приедут, им нужно какое-то время восстановиться.

 — Ну, реаловские, как я понимаю, частично за другие сборные выступают.

А за Чемпионатом мира 2026 следите под оптикой профессионала, или скорее как болельщик?

— Больше как болельщик, менее пристально. А так в моем агентстве мы основной упор делаем на Россию: берем молодого игрока и доводим его до серьезного уровня.

 — То есть Чемпионат мира для вас ради развлечения.

 — Можете рассказать, как устроен сейчас агентский бизнес?

— Агенты работают по регламенту. Иногда в некоторых странах он чуть отличается, но глобально это базовый регламент FIFA: агент может выступать со стороны клуба и покупать ему игроков, а может продавать игрока [вне клуба] и при переходе получать свой процент с его стороны.

 — То есть вы либо на стороне клуба в поисках игрока, либо представляете клубу своего. В процентном соотношении, вы чаще с чем работаете?

 — В России иностранцам, насколько я знаю, оставили неограниченную комиссию.

Сейчас FIFA [на международном уровне] с 1 января хотят сделать регламент, что игрок должен не менее пяти процентов с трансфера получать. Раньше такого не было. То есть если игрока продали за 300 миллионов, он получит оттуда пять процентов.

 — Как они объясняют, почему у нас есть ограничения на агентские выплаты?

— Логически никак. А если с клубом договариваться, там нет вообще лимита. Там мама Мбаппе получает, по-моему, около 30% от того, сколько он зарабатывает — она у него как агент выступает.

Нужно разделять трансферную сумму и личные условия игрока. Цену трансфера клубы решают между собой: один клуб платит другому. Это не деньги игрока и не деньги агента. А если футболиста хотят несколько клубов, агент и игрок уже говорят: «Давайте по личным условиям договоримся», — зарплате, бонусам, агентским. Это другая часть сделки.

— Если у игрока закончился контракт, новый клуб не платит трансферную сумму старому клубу. Поэтому есть такая шутка: самые дорогие игроки — свободные агенты. Клуб экономит на трансфере, но может больше заплатить игроку и его агенту. Сейчас Силва, не помню, где он играет…

—Из «Мансити» перешел в «Реал».

— Он перешел свободным агентом. У него закончится контракт и они договорились с клубом. Его трансферная стоимость, если прикинуть, больше 100 млн [евро]. Соответственно, они с агентом эти деньги и получат. На него и спрос был: и «Барса», и «Реал».

 — Понятно. А ваши с игроком договорные отношения — это какая-то ежемесячная плата или раз в год, как это вообще устроено?

 — Вы один из очень опытных агентов. Рынок сейчас поделен между состоявшимися, успешными игроками? На него вообще можно прийти с улицы и сделать себе хорошее имя за несколько лет? Ну, скажем, за пять?

— Все зависит от знаний, от сарафанного радио, от того, как ты будешь вести дела. Есть, допустим, тот же Олег Шагаев, мальчишка был. Сейчас он уже, наверное, лет пять занимается этим бизнесом: имя мелькает, много сделок своих делает, работает с суперзвездами. По своему сыну я смотрю, он пошел по моим стопам: он постоянно на связи, ему проще с ребятами контакт поддерживать.

Я думаю, что дорогу осилит идущий, поэтому тут сверх чего-то сложного нет. Просто нужна коммуникабельность, умение общаться.

 — Мне как раз кажется, что сложное есть, потому что когда ты приходишь к пятнадцати с половиной–летнему парню без портфолио…

— Тот же Шагаев первоначально работал у Маньякова или у кого-то еще в агентстве. Сын — у меня, и, наверное, мое имя где-то помогает.

 — То есть зайти в этот бизнес с нуля…

 — Лицензию агента сложно получить?

 — А сейчас, с двадцать второго года, получить лицензию FIFA можно?

 — А вы как относитесь к лимиту на легионеров? Он вам должен быть на руку. Ниже конкуренция с иностранцами.

— Начнем с того, что лимит не настолько жесткий. Сейчас получается так: семь иностранцев могут быть на поле, а русских должно быть четверо.

У команд из второй восьмерки Премьер-лиги и столько иностранцев не всегда набирается. Есть клубы, которые соревнуются за игроков. Например, «Локомотив» соревновался, а сейчас у них, по-моему, около 2 млрд дыра в бюджете. Поэтому играют в основном русские ребята.

Есть такое понятие «талант всегда пробьется». Я в основном занимаюсь русскими ребятами. Это мой принцип, мы практически не работаем с иностранцами.

 — Говорят, что из-за лимита на легионеров игрокам стали больше платить. И агентам соответственно…

Единственное — хочется, чтобы на игроков приходили болельщики и получали удовольствие от их игры. Соответственно, если игрок — «лицо», то у клуба [будут] рекламные проекты.

 — И все же про лимит. Есть такие клубы, как «Реал Мадрид», где почти нет ни одного испанца.

— Слушай, ну в свое время был Венгер, у него был «Арсенал» лондонский. Я следил за ними внимательно, и тренер сильный. Так у него ни одного англичанина не было в составе.

 — Может, и не надо это регулировать?

— Да может, и не надо. Нас это сейчас в меньшей степени касается, потому что сейчас европейцы особо пока сюда и не едут. Сербы разве что…

 — Страны разные есть. Есть, наверное, те страны, откуда могут приехать, а мы не очень захотим. Индийские игроки.

— Надо [выбирать] на уровне качества. Чем оно выше, тем больше зрителей приходит смотреть. Бывает, что на какие-то матчи все зрители могут в один автобус влезть.

Давай начнем с того, что футбол — это продукт бизнеса. То есть, допустим, в Англии телеправа [стоят] около трех-пяти миллиардов евро. А у нас будет, наверное, миллионов тридцать. Там — продажа экипировки, пиво на стадионах (у нас типа пиво нельзя). За счет чего делать [деньги]? Практически у всех команд спонсоры — букмекерские конторы. Потом удивляемся, что у нас столько лудоманов. Раньше такого не было, что многие подсаживаются на ставки.

 — Даже футболисты?

— Были и футболисты. Меня в меньшей степени это касалось. А так-то, мне кажется, вся Вторая Лига играет. Там зарплаты маленькие: бывает 30—50 [тысяч рублей], где-то побольше. Это порождает ставки, договорняки.

 — А тогда, когда вводили лимит на легионеров, это как-то повлияло на цены российских футболистов?

 — А вот эти 80% игроков, которых вы ведете — вы с какого возраста их берете?

— В Европе я могу с 14 лет подписывать, в России — с 15 с половиной, — при условии, что игрок имеет контракт с клубом. А так, уже где-то с 14−13 лет смотришь за игроками. Если по регламенту до шестнадцати лет ждать, все лучшиеуже будут разобраны. У нас сейчас иногда агентов больше, чем игроков. Лучше меньше, но качественные игроки.

 — Конкуренция за таланты высокая?

— Конечно. С футболистом параллельно ведут переговоры сразу несколько агентов. Кто условиями пытается подкупить, кто деньгами. Бывает, агент взял игрока, и где-то обманул, подъемную забрал. Это так кажется, что подписал контракт, и деньги посыпались.

У меня были случаи, что, допустим, игрок [жил] в Химках. Я ему говорю: «Скинь контракт.» «Да не-не, Николаич, спасибо, мне квартиру дают». А там в контракте была оговорена двухкомнатная квартира. Пришли люди, которые понимали, что он играл в Химках пол своей жизни, и там одной фразы не было — «в собственность». Я ему говорю: «Ты сейчас в другую команду уйдешь, и эту квартиру не получишь, потому что допишут «служебная» б****, и п*****».

 — Мне как раз кажется, что в 14–15 лет еще ничего не сыпется. Что вы им все-таки говорите, если понимаетее, что “клиент” ваш?

— У меня есть определенная репутация. Я довольно-таки человек медийный. Это раз. Еще говорю, как вижу бизнес-план, как ему развиваться. Парню с периферии можно сказать: «Смотри, тут уровень соревнований выше», объяснить, почему есть смысл переехать.

 — И на тот момент у него уже, скорее всего, есть договор с каким-то клубом.

— Да нет, как раз наоборот. Есть ребята, кто в 14 уже подписали с клубом договор. Но это исключения.

 — Я правильно вас понимаю, что вы подбираете перспективному молодому таланту первый футбольный клуб?

 — Если через несколько летигрок раскрывается, что вы даете ему в рамках сопровождения по контракту? Вы помогаете с аналитикой, улучшаете качество его игры. Что еще?

— Качество игры улучшает тренерская работа. Бывает, нанимают тренера по физподготовке, по фитнесу, тренера по легкой атлетике — кому-то чуть-чуть бег подправить, например.

 — Это вы делаете в рамках договора?

— Нет. Игроки сами знают, что у нас есть такие тренеры. Если игрок получает травму, в серьезных клубах по восстановлению вопросов нет. А есть клубы, например Вторая лига, где игроки сами оплачиваем операции, восстановления и прочее. У нас хорошие отношения с МАИ, я лет тридцать знаю Юрова Игоря Борисовича, он главврач. У него восстанавливались еще начиная с поколения, где были Титов, Семак. У них современная ударно-волновая [терапия], лазеры, вся эта техника. Они игроков под ключ восстанавливают.

 — Можете рассказать про аналитику? Какую аналитику вы помогаете собирать футболистам и где ее берете?

— Мы покупаем RuStat — они после каждого тура обработанный результат дают. Есть определенные программы фитнеса: смотришь, сколько игрок пробежал, сколько [сделал] рывков. Добавить: Плюс какие-то индивидуальные моменты можем проговорить с футболистом, если видим, что что-то не так он делает

 — Датчики на них.

Если ты серьезно занимаешься игроком, ты полностью скидываешь ему материал [после игры]: сравнение с другими игроками в амплуа, его ошибки, перехваты. Многие клубы это делают, а некоторые даже не покупают [эту услугу]. Такая программа стоит около 300 тысяч — мы платим [сервису] как агентство. Вторая лига не может позволить.. Сидят по старинке: седьмой номер, пас точный, пас неточный, и на диктофон, а потом обрабатывают.

 — А на Западе, наверное, клубы в основном [покупают такие аналитические программы].

—- На Западе даже когда футбол показывают, камера в пять раз больше — [снимает] со всех ракурсов. Если там мяч с чипом, у нас *** поймешь, залетел он или не залетел. Сейчас на чемпионате мира мяч заряжают перед игрой.

 — Если говорить о высшем дивизионе, как выглядит сопровождение футболиста агентом в период между трансферами? Что входит в работу агента, пока игрока никто не продаёт и не покупает?

 — Продвижение сейчас тренд не новый: медиалиги, футболист-инфлюенсер. Этой историей занимаетесь? Делаете блогеров из футболистов?

— Лично я нет. Медиалига на любителей. У меня были ребята, которые там поиграли. Один ушел обратно в в профессиональный спорт. Не мое это.

 — Я что имею в виду. Кажется, можно сделать из футболиста блогера, накачать его соцсети востребованным контентом и дополнительно зарабатывать с них. Криштиану Роналду — самый понятный пример.

— Таких примеров у нас нет.

 — Соцсети используются как площадка, чтобы продавать рекламу. Мне кажется, агентство тоже может брать с этого какой-то процент.

— Согласен, но у нас такого почти нет.

 — В индустрии нет?

— В России. Это то же самое, что за интервью заплатить — это не наше. Я думаю, если в России и есть такое, то единичное. Сегодня есть Telegram, завтра что-то перекроют — Telegram нет. Заниматься Instagram* — это считается запрещенным. Реклама только в Max. Max то нае****ся, то еще что-то. Один вратарь в Кабо-Верде играл: представляете, у него 11 млн подписчиков в Instagram*, и ни одного подписчика в Max.

 — С рекламными агентствами чаще вы, агенты, ведете переговоры или рекламные агентства сами пишут игроку напрямую?

— Вместе с игроком. У нас из всего агентства только один человек работает с агентствами, и то он только начал. Посмотрим, что из этого выйдет.

Понятно, что тот же Овечкин и прочие — они и в России, и заграницей узнаваемые бренды: банки и другие компании просят, чтобы он участвовал в рекламе, и платят серьезные деньги. Я знаю, что у Месси и Роналду рекламные контракты могут превышать зарплату.

 — В «Интер Майами», по-моему, у Месси еще телевизионный какой-то [контракт].

 — А сколько человек у вас в команде работает?

— Наверное, человек двенадцать.

 — А если исключить то, что сейчас принято бэк-офисом называть?

— Человек шесть. Из бэк-офиса — два юриста, бухгалтер, водитель.

 — Сколько у вас сейчас футболистов?

— Думаю, около 100. Сейчас, наверное, одна из лучшей молодежи у нас в агентстве. Тех, кто играет в Премьер-лиге, не так много,— где-то человек 7. Каждый год примерно по два-три [человека] «выстреливают». Всего в сумме — больше ста.

Тут главное, чтобы не получилось как в анекдоте. Есть анекдот: сидит бабка с дедом, самогон пьет. Дед читает газету: полузащитника такого-то «Интер Майами» купил за 20 миллионов долларов. Бабка стаканчик хлопнула и говорит: «Блин, а целый защитник сколько стоит?»

 — А где вам кажется, может быть непонятно [в теме футбольных денег]?

— Есть, допустим, московское «Динамо». Они сейчас больше всех зарабатывают, концерты на стадионе устраивают. Я их иногда «Динамо ГУМ» в шутку называю, потому что у них акции, каток, контракты, букмекерская контора, сейчас презентация была на Питерском форуме: 3 миллиарда кто-то вкладывает на них на три года или больше. А вы соберите с нуля команду, которая золото выиграет или кубок. Мне как болельщику важнее результат, чем атрибутика.

 — Еще вы были спортивным директором.

— Это было в начале, да. Это тот, кто ведет трансферную кампанию. Он подбирает состав, и в то же время с игроками, которые не нужны, расстается: распределяет по другим командам, продает, кого-то в аренду отдает.

 — Понятно. Это человек, который в большей степени определяет кадровую политику в команде, чем даже тренер.

— В России, думаю, все-таки тренер. В Канаде, например, есть генеральный менеджер. Тренер говорит: «Мне нужен левоногий нападающий, нужен оборонительный план». Ему дают списки по три-четыре игрока на каждую позицию. Он говорит: «Мне вот этот, вот этот желательно». С этими не получилось — договорились с другими, и тема закрыта. А в России тренер начинает: кого-то знает, кого-то хочет.

Обрати внимание, Моуринью, например, работает с Мендешем, и во всех командах у него игроки от его агента — от Мендеша. В России есть команды, где, (честно говоря, мне это не нравится, но ничего не поделаешь) в команду зайдешь только от одного агента. Я туда даже своих игроков не предлагаю.

 — То есть есть какая-то команда, условно, из Высшей лиги, где большинство игроков, может, половина…

— Может и больше половины.

 — И больше половины — это игроки одного агента. Любопытно. Они как-то кулуарно договариваются об этом?

— Бывает, агент ведет дела тренера. Часто такие команды фиаско терпят — вылетают из разных лиг.

 — Тренеру агент нужен для того же самого, что и футболисту, просто на другом возрастном этапе? Чтобы тренерская карьера состоялась, чтобы он пошел в хороший клуб. Правильно?

— Бывает. Как говорят, деньги не пахнут. У нас некоторые тренеры по кругу ходят.

— И он еще на игроках заработает.

 — Хорошо. Тут все стало понятно. А скажите, когда игрок уходит на пенсию и хочет пойти работать тренером, он к вам в какой момент приходит?

— Во-первых, у меня практически 95%, если не больше, получают высшее образование. Я заставляю. Образование мозги не дает, но «корочки» нужны. Кто-то идет на тренерские курсы, кто-то на менеджера, кто-то на тренера по физподготовке. Эти ребята по окончании работают.

 — То есть они учатся на тренеров, еще будучи игроками.

— У нас сейчас тренерских категорий больше, чем команд. Получается стресс: игрок заканчивает получать одни деньги, идет детей тренировать, а зарплата за пределами Москвы — 100 тысяч рублей. Тяжело. В Европе тренерская работа больше ценится. Поэтому многие хорошие футболисты в тренеры не идут.

С Андреем Канчельскисом у меня хорошие отношения, и я знаю, что в Англии, от того, сколько он игр отыграл, он получает ежемесячно порядка семи или восьми тысяч фунтов как пенсию. [Там] есть фонды, отчисления.

 — А если про звездных тренеров? Когда большой футболист заканчивает карьеру, им агент нужен же?

 — Можете вкратце обрисовать, что поменялось с двадцать второго года?

— Поменялось то, что российские игроки, во-первых, не играют в отборочных играх и Еврокубках. Кроме товарищеских игр, у нас идет полная блокада. Соответственно, игрокам многие страны вообще не дают разрешения на работу. Мы варимся пока, в основном, в собственном соку.

 — Это не работает так же, как если ты потерял, например, европейский рынок, перепрофилировался, начал выходить на китайский, индийский, — альтернативные рынки? Ведь мечта каждого парня и его агента — попасть в крутейший европейский клуб.

— Сто процентов. В KHL тоже: знаю много ребят, кто может поехать за меньшие деньги, но поедет в NHL. Баскетболист мечтает попасть в NBA, хоккеист — в NHL. Футболист тоже хочет попробовать себя хотя бы в первой пятерке. Получится, не получится — второй вопрос. Уважающему себя футболисту хочется.

 — Можно ли российских футболистов предлагать на другие, не такие привлекательные рынки? Например, чемпионат Китая. Насколько там может быть востребован российский футболист?

— Играли там наши футболисты. Но такого, чтобы очередь была и чтобы были востребованы, — нет. Тренеры там были: Березуцкие, Веретенников помогал Слуцкому, по-моему.

 — Если российский рынок сильно ограничен, кажется, что в любом бизнесе ты ищешь дополнительные рынки сбыта своего товара.

— Давай начнем с того, что у нас в России, думаю, на одной руке можно пересчитать людей, которые могли бы быть интересны первой пятерке.

 — А если не первой пятерке? Вы же говорите, футболистов много: Первая лига, Вторая лига, какая-нибудь вторая румынская лига.

 — Вам доставляет удовольствие смотреть футбол низкого качества? Кажется, по работе это просто необходимо.

А потом парень приходит в команду мастеров, а он технически плохо оснащен. А тренер вместо того, чтоб уже ему тактику показывать, должен его учить, как мяч принимать с уходом.

 — Хотел вам рассказать. Я на женском футболе был недавно на Суперкубке, где ЦСКА–«Спартак» играли. Честно говоря, там народу было не очень много, но все-таки был. Вы как к женскому футболу относитесь?

— Ну, во-первых, в женском футболе другие деньги крутятся по сравнению с мужским. А так, ну, у нас три, по-моему, хорошие девчонки есть. Вот одна, Лера, играет она за «Спартак», Суперкубок они выиграли. То есть девчонка молодая, лет 18, по-моему. Но это не источник заработка для нас, мы им помогаем развиваться, оказываем юридическую, финансовую поддержку и т.д.

 — То есть интереса масштабироваться в этом направлении у вас нет?

— Это же все зависит от спонсоров, — как раскрутят. Как Медиафутболом, откуда букмекеры многие ушли, и команды просто посыпались.

 — А почему, кстати, ушли? Я не слышал. Сами по своей воле?

— Ну, слушай, если бы я был банком и какой-то клуб спонсировал, а там — мат-перемат на судью, я бы, честно говоря, не стал бы финансировать такой проект. Думаю, что у женского футбола траектория развития такая же. Ну и мне подсказали, что букмекеры решили сокращать расходы на спонсорство в этом году, у них вроде налоги подняли.

 — Понял. Я финал посетил… Суперкубок женский. И показалось, что это какой-то другой вид спорта. Я, конечно, не сравнивал.

— Там скорости другие.

 — Скорости другие, но вообще по воротам было бы неплохо бить.

— В свое время была такая ситуация. Леоненко играл в «Динамо Киеве». И они в Лиге Чемпионовпервый тайм 2:0 «Спартаку» проиграли. А во втором он три забил. И ему прямо на стадионе подарили ключи от Mercedes. А он был такой скандальный, постоянно с кем-то, как Мостовой у нас, выяснял отношения. И потом два года он на телевидении у них побыл и решил в футбол вернуться. И он к Тарханову приехал в «Крылья Советов» на просмотр. Они товарищескую игру сыграли, Тарханов так на паузу нажимает и говорит: «Витя, где открывание, где забегание?» А она говорит: «Вы плей нажмите, блядь». И в этот же день уехал обратно.

 — Смешно. А эти всякие премиальные Mercedes, какие-то бонусы, это до агента доходит?

— По регламенту все бонусы — это чисто игрока.

 — Давайте гипотетически представим, что хотя бы один человек, который это прочитает, а один, думаю, точно найдется, захочет свою судьбу связать с этим направлением деятельности. Вы бы ему чего посоветовали?

— Слушай, пусть сами спрашивают, я где-то могу поделиться.

 — То есть пусть ищут ваш контакт на сайте РФС.

— Футбольный мир тесен … постоянно кто-то приезжает, просит. Кому надо, всегда найдут.