Разобраться • 16 марта 2026
Венчур часто сравнивают с детством: в нем тоже много экспериментов, ошибок и неопределенности, но «молодость все простит». Проблема в том, что сегодня это «детство» перестало быть понятным даже для тех, кто готов в него играть. Язык сделок пугает сложностью, деньги уходят вдолгую без гарантий, а TikTok каждую минуту предлагает более быстрые и яркие соблазны. «Инк» выяснил, как российский венчур пытается вернуть себе позиции, зачем снижать входной билет до $1 тыс. и почему в погоне за единорогом инвесторы попадают в одни и те же ловушки.
Венчур часто сравнивают с детством: в нем тоже много экспериментов, ошибок и неопределенности, но «молодость все простит». Проблема в том, что сегодня это «детство» перестало быть понятным даже для тех, кто готов в него играть. Язык сделок пугает сложностью, деньги уходят вдолгую без гарантий, а TikTok каждую минуту предлагает более быстрые и яркие соблазны. «Инк» выяснил, как российский венчур пытается вернуть себе позиции, зачем снижать входной билет до $1 тыс. и почему в погоне за единорогом инвесторы попадают в одни и те же ловушки.
Не кризис, а перестройка
После спада 2021–2022 гг. венчур действительно надолго остыл: сделок стало меньше, деньги распределялись осторожнее, а рынок жил в основном ожиданиями. По данным исследования Dsight «Венчурная Евразия», в 2024 году объем венчурных инвестиций в России составил $177 млн, а в 2025-м снизился до $159 млн; при этом число сделок упало до 102 (снижение на 42% год к году).
Сооснователь аналитической компании Dsight Арсений Даббах считает, что российский венчур сейчас переживает не столько кризис, сколько этап перезагрузки.
Арсений Даббах,
сооснователь аналитической компании Dsight:
«После перегрева 2020–2021 гг. рынок закономерно сократился, но такие периоды часто становятся основой для более здоровой экосистемы. Это видно и по нашим исследованиям Dsight».
Даббах говорит, что в ближайшие годы рынок, скорее всего, вернется как минимум к доковидным масштабам. Этому будет способствовать появление нового класса инвесторов: синдикаты и коллективные инвестиционные платформы сделают венчур доступным для частных инвесторов с любым размером капитала.
Арсений Даббах,
сооснователь аналитической компании Dsight:
«Но ключевое условие роста — чтобы российский венчур не замыкался внутри страны. Сильная сторона наших предпринимателей всегда была в умении строить продукты глобального уровня, и именно стартапы, ориентированные на рынки Европы, США и Азии, будут формировать следующую волну развития рынка».
Ситуацию усложняет и то, что сужаются возможности для выхода из инвестиций. Растет риск оттока капитала в ближнее зарубежье, число M&A-сделок в 2025 году снизилось с 86 до 51, а объем pre-IPO упал в 2,4 раза — до 1,6 млрд руб. Иными словами, рынок не только сжался, но и стал менее ликвидным.
Генеральный директор инвестиционной компании «Красная арка» Николай Евченко считает, что проблема носит не только конъюнктурный, но и институциональный характер. По его словам, российскому венчурному рынку не хватает как культуры инвестирования, так и механизмов промежуточной ликвидности.
Николай Евченко,
генеральный директор инвестиционной компании «Красная арка»:
«Первое, нехватка чего ощущается особенно остро и что нельзя построить через решение учредителя, — это культура ведения бизнеса и инвестиций. Под этим я имею в виду общие правила игры: отношение к чужим деньгам, толерантность к ошибкам, риск-аппетит и открытость новому».
Второй сдерживающий фактор, по его словам, вторичный рынок. «В сообществе институциональных инвесторов слово кэшаут часто воспринимается с прищуром: раз продаешь, значит, сам не веришь. Но на одном M&A далеко не уедешь. Здоровье рынка зависит от институтов промежуточной ликвидности: это фонды ранних стадий, фонды зрелых стадий, фонды поздних стадий, стратегическая покупка или публичный рынок. У нас пока процесс, к сожалению, бинарный: зашли — вышли (если повезет)», — говорит Евченко.
По словам предпринимателя, бизнес-ангела и управляющего партнера фонда прямых инвестиции FriendlyVC Тиграна Назаретяна, в России ангельский рынок за последние годы сильно сократился.
Тигран Назаретян,
предприниматель, бизнес-ангел и управляющий партнер фонда прямых инвестиции FriendlyVC:
«Если говорить откровенно, активных инвестирующих ангелов сейчас очень мало. Многие обожглись на ранних инвестициях, а возможности роста у нас объективно ниже, чем, например, в США, где теоретически возможен результат в 100х».
Он считает, что из-за этого инвесторы все чаще предпочитают заходить в проекты уже на более поздних стадиях — когда у стартапа появляется хотя бы минимальная выручка и подтверждение спроса.
В дискуссии о мерах поддержки эксперты отмечают, что рынку нужны стимулы для частного капитала со стороны государства, например налоговые льготы или возмещение части инвестиций бизнес-ангелам. Так, в Москве действует программа, по которой можно компенсировать до 50% объема вложений в компании из реестра стартапов, но не более 10 млн руб. на один стартап. Не менее важны и механизмы, которые дают инвестору возможность выйти из вложения и вернуть ликвидность — например, через IPO, M&A или вторичные сделки.
Полина Юнда,
основательница венчурной инвестиционной платформы Studio 23:
«Во всем мире компании все дольше остаются вне биржи, а частные рынки капитала быстро растут. На этом фоне небольшие чеки в private-сделки выглядят не как экзотика, а как новый формат раннего доступа к росту компаний — особенно для тех инвесторов, кто не хочет ждать IPO, чтобы войти в сильный актив».
На этом фоне мировой венчур в 2025 году чувствует себя лучше — прежде всего за счет ИИ. По данным OECD, около 61% мирового объема венчурных инвестиций пришлось на ИИ-компании. Однако это восстановление оказалось неравномерным: деньги возвращаются, но в основном идут в крупные раунды и сделки, связанные с искусственным интеллектом.
Ничего не понятно, но очень интересно
«Для молодых специалистов, которые впервые смотрят на венчур, это выглядит как скам с отложенным результатом: замораживаешь деньги на 5–10 лет, почти не влияешь на происходящее — и никто не гарантирует, что это когда-нибудь “выстрелит”», — считает Полина Юнда.
И конкурировать с этим настроением венчуру все сложнее.
Полина Юнда,
основательница венчурной инвестиционной платформы Studio 23:
«Итог таков: TikTok обещает “ИИ‑агента, который будет трейдить за вас”, предлагает за 20 минут создать ИИ‑модель для OnlyFans и заработать $100 тыс. всего за месяц на подписках, рассказывает, как за два дня подняли миллионы на токенах Трампа и Меланьи, или показывает Bitcoin и Ethereum с CAGR (среднегодовым темпом роста) 60% и 80% с 2020 по 2025 год. Венчур рядом с ним отдает нафталином. Исход битвы предсказуем».
К тому же венчур требует перевода для начинающих: страшный лексикон (SAFE, Simple Agreement for Future Equity — соглашение о будущей доле; dilution — размывание доли; pre-money valuation — оценка компании до раунда инвестиций; churn — отток клиентов), отсутствие базовой схемы входа, минимум ликвидности и максимум самоконтроля.
Полина Юнда,
основательница венчурной инвестиционной платформы Studio 23;
«Потенциальный инвестор выгорает еще до первого чека. Даже если ты решаешься, выясняется, что продать долю, как акции, не выйдет: на OTC — это внебиржевые сделки между инвесторами — дисконт может достигать 40–50%, и по сути деньги уходят вдолгую без возможности выхода. Ментально — это как отдать их без срока возврата. В парадигме краткосрочных вознаграждений такое просто не укладывается в голове».
Помимо того что про венчур не так много знают в СНГ и Европе, существует и определенная культурная проблема. Эта сфера до сих пор воспринимается как клуб избранных. Даже заинтересованному человеку может казаться, что ему нет входа в комьюнити.
«Для начинающего инвестора венчур сегодня выглядит не как понятный финансовый инструмент, а как смесь сложного языка, долгого горизонта и минимальной ликвидности», — считает Полина Юнда.
В погоне за единорогом
Венчурный рынок понемногу подстраивается под частного инвестора с меньшим чеком. Вместо модели, где доминируют фонды и крупные суммы, появляются клубы, синдикаты, микрофонды и инвестиционные сообщества с более низким порогом входа.
Один из известных примеров в США — Angel Squad от Hustle Fund. По словам Полины Юнды, один из способов снизить барьер входа — экспериментировать с меньшими инвестиционными чеками. В Studio 23, например, тестируют формат участия от $1 тыс., что заметно ниже привычных для рынка $5–10 тыс. В декабре 2025 года через нее закрыли первую сделку — Cursor, один из самых быстрорастущих ИИ-продуктов для разработки.
Она добавляет однако, что снизить только входной билет недостаточно. На практике совместный вход почти всегда упирается не в желание инвестировать, а в стоимость самой упаковки сделки. Обычно для этого создают отдельное юрлицо (SPV — Special Purpose Vehicle), которое объединяет инвесторов в одну строку в таблице капитализации компании и затем инвестирует в стартап, фонд или синдикат. У такой модели есть фиксированные юридические и сервисные расходы, поэтому на небольших суммах она быстро теряет смысл: например, при запуске через AngelList или Vauban минимальная стоимость может начинаться от $3 тыс.
В результате у микроинвестора экономика часто перестает сходиться: если группа инвестирует, например, $10 тыс., то сверху к этой сумме может добавиться еще до 30% расходов на упаковку и сопровождение сделки.
Полина Юнда,
основательница венчурной инвестиционной платформы Studio 23:
«Часть затрат в венчуре — это вообще не инвестиции, а чистая операционка: SPV, договоры, K-1, бухгалтерия, налоги. На маленьких чеках это особенно ощутимо: один только CPA на отчетность и налоги по одной сделке легко может стоить около $800 в год — и это без учета времени на согласования, переписку и ручные проверки. Если делать все как принято, микроинвесторам проще не участвовать вовсе».
При этом не все эксперты считают, что платформы коллективных инвестиций автоматически решат проблему доступа к венчуру.
Тигран Назаретян,
предприниматель, бизнес-ангел и управляющий партнер фонда прямых инвестиции FriendlyVC:
«Классические венчурные клубы в России практически исчезли. Сейчас растут платформы коллективных инвестиций, но туда часто приходит ретейл-аудитория без опыта. В результате проекты получают завышенные оценки, а инвесторы — завышенные ожидания».
Чем проще становится вход в венчур, тем важнее не перепутать удобство участия с качеством самого решения. Поэтому один из основных навыков в венчуре — не угадать следующего единорога, а не обмануться слишком рано.
Ловушки и перспективы
«Сделать вход дешевле еще не значит сделать венчур проще. Даже при более низком чеке инвестор остается уязвимым к типичным ошибкам группового мышления», — считает Полина.
Инвесторы регулярно попадают в ловушки: следуют за громкими именами (это называют herding), предвзято игнорируют неудобные данные (confirmation bias), делают ставку на харизму основателя после пары звонков и верят фаундеру на слово.
Недавний пример — Builder.ai: стартап, который на пике оценивали примерно в $1,5 млрд и который поддерживала Microsoft, продавал рынку идею ИИ-конструктора приложений. Однако в 2025 году компания вошла в процедуру банкротства после публикаций о серьезных расхождениях в отчетности, завышении выручки и вопросах к реальному масштабу ее ИИ-возможностей. Отдельно в СМИ появлялись сообщения, что значительную часть работы выполняли 700 инженеров в Индии, а не полностью автоматизированная система.
Полина Юнда,
основательница венчурной инвестиционной платформы Studio 23:
«Поэтому любое письмо о намерениях (LOI), продуктовую метрику или демо стоит перепроверять: разговаривать с клиентами, обязательно пользоваться продуктом самостоятельно и делать полноценное исследование — но даже тогда нет гарантии».
Если в числе инвесторов появляется громкое имя, другие решают, что риски уже вычистили, и стаей присоединяются к сделке — так работает эффект herding. Общеизвестный пример — Theranos (медтех‑компания, которая «одной каплей крови из пальца» проводила сотни анализов, но оказалась скамом). В этот стартап не зашел почти ни один профильный биотех‑фонд, зато влились семейные офисы и частные состояния — семья наследников Walmart внесла $150 млн, династия основателей Amway — $100 млн, всего частные инвесторы отдали стартапу около $700 млн. В итоге основательница, Элизабет Холмс, получила 11 лет тюрьмы, а сама компания обанкротилась.
Еще два частых когнитивных искажения у инвесторов — склонность искать подтверждение своей точке зрения и ориентация на мнение самого статусного участника обсуждения. В первом случае человек замечает и собирает только те цифры, которые подтверждают его гипотезу, а неудобные данные списывает на шум. Во втором — команда начинает ориентироваться на мнение самого статусного или самого высокооплачиваемого участника обсуждения (это называют также HiPPO — Highest Paid Person’s Opinion), даже если у него нет лучших данных.
«Параллельно начинающие инвесторы часто попадают в иллюзию контроля: усложняют модели десятками драйверов и начинают верить, что так победили неопределенность», — объясняет Полина.
Нередко инвесторы выносят вердикт об основателе после пары звонков. Чтобы избежать этой спешки, фонды устраивают неформальные встречи, подключают «дружеского» инвестора с жесткими вопросами, а иногда даже зовут психолога-аналитика.
Есть и простой мысленный тест: как бы вы себя чувствовали, если бы вам пришлось застрять с этим человеком на острове?
Еще один фактор, который меняет логику венчурного рынка, — развитие ИИ-инструментов для анализа сделок. Рынок движется от чат-ботов к агентам, которые не просто отвечают, а помогают доводить задачу до результата. Для венчура это означает одно: поиск, первичный анализ и часть операционки будут стоить все дешевле.
Но по мере того как такие инструменты дешевеют и становятся массовыми, сам по себе ИИ перестает быть конкурентным преимуществом. Тогда на первый план снова выходят «умные деньги» (smart money): не только капитал, но и доступ к клиентам, каналам продаж, найму, вычислительным ресурсам, кастомным моделям и уникальным датасетам.
Выигрывает уже не тот, кто просто умеет быстрее анализировать и закрывать сделки, а тот, кто может дать стартапу реальное операционное преимущество — доступ к клиентам, каналам продаж, найму, вычислительным ресурсам, кастомным моделям и уникальным данным.
Чего не хватает российскому венчуру
Николай Евченко предлагает смотреть на венчур как на демографический феномен. По его словам, он выполняет для экономики ту же роль, что и детство в жизни общества: это стадия экспериментов, высокой неопределенности и риска, без которой невозможна эволюция бизнеса.
Николай Евченко,
генеральный директор инвестиционной компании «Красная арка»:
«Венчур — это детство экономики. Так, люди не ждут, что маленькие дети в семь лет начнут приносить деньги в семью, до этого момента, если он вообще настанет, пройдет еще очень много времени. Но без детства не будет никакого развития, жизни и общества в целом. Вымрут старые бизнес-модели, сегодняшние голубые фишки через десятки лет исчезнут, а их место займут новые виды бизнеса. Вопрос только в том, что это будут за виды и откуда они придут».
Полина Юнда при этом считает, что если на уровне анализа и инфраструктуры рынок быстро меняется, то на уровне человеческой воронки проблема остается прежней: будущих основателей учат запускать компании, а будущих инвесторов почти нигде системно не учат инвестировать.
В России крупные экосистемы тоже субсидируют вход для фаундеров: акселераторы и пилоты (Sber500, MTS StartUp Hub), партнерства и масштабирование («Т-Банк»), инфраструктурные гранты (Yandex Cloud Boost), акселерация мини-приложений (VK и «Сколково»). Есть и возможности входа для школьников и студентов — просто они разрознены. Например, у «Сбера» есть школьный акселератор на SberClass: он рассчитан на 8–11 классы и студентов СПО, длится около шести месяцев и ведет от идеи до финального питча. Среди других примеров — «Яндекс Лицей», гранты «Студенческий стартап» и «Росмолодежь. Гранты».
Но почти все эти инструменты работают на стороне предложения: они помогают появляться новым проектам и новым фаундерам. А вот системного трека для будущих частных инвесторов и бизнес-ангелов в России по-прежнему почти нет. Стартапу сегодня проще получить первый акселератор, грант или пилот, чем начинающему инвестору — понятный и безопасный маршрут к своему первому чеку, считает Юнда.
Полина Юнда,
основательница венчурной инвестиционной платформы Studio 23:
«Если из страны уходит часть частного капитала, логично не только пытаться его удержать, но и выращивать новых инвесторов. Для начала в России нужно просто повысить осведомленность о том, что такой формат вообще существует. Есть “Венчурная академия” Московского инновационного кластера: это бесплатная программа для начинающих инвесторов и предпринимателей. Следующий шаг — масштабировать такие инициативы и давать людям возможность безопасно практиковаться на небольших чеках, чтобы венчур не казался чем-то чужим и пугающим».
Еще во время работы главой аналитики в венчурном клубе Prosto VC она запустила стажерскую программу, в которой студенты ВШЭ, МФТИ и других вузов учились разбирать финансовую отчетность, считать юнит-экономику и оценивать продуктовые метрики. Но довольно быстро выяснилось, что одной аналитики участникам недостаточно: они хотели не только понимать, как устроен венчур, но и пробовать участвовать в нем самостоятельно. Сам по себе этот кейс не решает проблему российского рынка, но хорошо показывает: интерес к такому формату у молодой аудитории уже есть. Но вот системной инфраструктуры под него по-прежнему не хватает.
При этом даже на сложном рынке возможности для инвестиций остаются. По словам Назаретяна, сейчас как раз время инвестора: оценки ниже, чем в период хайпа. По его словам, покупать активы нужно тогда, когда рынок падает, а не когда все говорят, что всё растет.
