Археолог XXI века: пилот дронов, дата‑саентист и всё чаще женщина
В археологии появился новый культурный слой — цифровой. И чем он плотнее, тем меньше археолог копает, поскольку современные неинвазивные методы, дистанционное зондирование и машинное обучение постепенно вытесняют лопату на второй план, меняя и подход к экспедициям, и набор компетенций, и тех, кто именно приходит в профессию. Участники совместной пресс-конференции фондов НТИ и «Таволга» пришли к выводу, что за этой трансформацией стоит не только научный интерес — за ней стоит рынок.
Сами археологи описывают происходящее как цифровую революцию последнего десятилетия. То, что еще несколько лет назад вызывало удивление, постепенно превращается в обязательную норму.
«Лидар (лазерный локатор — прим. ред.) в 2018 году в России был вау‑эффектом. Сейчас лидар — распространенная вещь. Каждый уважающий себя археологический проект старается его применить. Геоинформационные системы, 3D‑визуализация — раньше это было «ух, как здорово», а теперь это обязательная часть программы. Студенты проходят обучение и этому учатся», — рассказал Василий Новиков, доцент Мезоамериканского центра РГГУ, руководитель археологического отряда музея-заповедника «Гнёздово» Смоленско-Гнёздовской объединенной экспедиции.
Решения сначала принимают данные
Классические раскопки никуда не делись, однако механика работы изменилась принципиально. По словам его коллеги, старшего научного сотрудника Института востоковедения РАН, отдел искусства и материальной культуры и руководитель Центра археологии нильской долины отдела, археологи стали копать медленнее и тщательнее, но выбирают участки уже не интуитивно, а опираясь на несколько слоев данных. Сначала дроны и спутники снимают рельеф и растительность, лидар и фотограмметрия строят трехмерные модели, геофизика выявляет возможные аномалии — и только после этого экспедиция решает, где действительно стоит вскрывать культурный слой.
«Мы изучаем один участок, а благодаря современным неинвазивным методам и дистанционному зондированию можем экстраполировать данные, находить что‑то и понимать: вот здесь объект, вот здесь граница, сюда лучше не лезть. Мы идем дальше и исследуем, не разрушая лишнего», — уточнил он.
Темп исследований в целом стал другим: за научную жизнь один исследователь успевает раскопать меньше памятников, чем его предшественники, зато собирает с каждого квадрата земли несравнимо больше информации. Такое распределение легко понимает предприниматель, ведь ограниченный ресурс лучше расходовать там, где он дает максимальный эффект. И именно эта логика делает цифровых археологов интересными не только науке: специалист, умеющий работать с пространственными данными в условиях жестких ограничений, востребован далеко за пределами экспедиции.
От датасетов к «цифровому мозгу ученого»
Сейчас археология находится в переходной фазе массового накопления данных — от полевых измерений и спутниковой съемки до оцифрованных музейных коллекций. Следующая задача — не просто хранить эти массивы, а научиться смотреть на них как на единую систему. Василий Новиков формулирует следующий шаг как движение к настоящей Big Data:
«В какой‑то момент закончится этап накопления данных, создания датасетов, базового обучения нейросетей, и мы перейдем к Big Data, которая объединит всё глобально. Данные музейного комплекса будут анализироваться вместе с данными археологии в одной среде, со сквозной аналитикой и общим доступом».
На каком‑то уровне это уже запрос на «цифровой мозг ученого» — систему, которая помнит, что делали коллеги до тебя, не теряет их наблюдения, помогает ставить новые вопросы и планировать следующие шаги.
Для технологического рынка это прямой сигнал: археология — перспективное поле для интеллектуальных сервисов поверх накопленных массивов данных, и инфраструктура под них только начинает складываться.
Женское лицо цифровой археологии
Тема, которая на конференции прозвучала неожиданно ярко, — кто именно всё это делает. Говоря о женщинах в науке, спикеры обходились без разговоров о квотах и приводили конкретные цифры.
«Команда, которая обрабатывает и делает глобальный археологический датасет для конкурса НТИ «Экспедиция» Data Science, — это 98% барышни. Они обучились, стали специалистами, прошли через археологию, хотя сами еще не профессиональные археологи. Разметка, подготовка — всё на их плечах», — поделился Новиков.
В учебных аудиториях картина похожая. Гузель Сайфутдинова, преподаватель геоинформационных технологий, рассказывает, что в ее нынешней группе — десять студенток-археологов и ни одного молодого человека. Эти студентки сознательно уходят дальше в магистратуру по цифровым технологиям и становятся теми самыми гибридными специалистами, которые одинаково уверенно чувствуют себя и в полевом лагере, и в интерфейсе GIS-системы.
«Когда я пришла к ним на занятия, увидела: десять археологов‑девочек, ни одного парня. Сейчас они пойдут дальше в магистратуру по цифровым технологиям, и будут археологи как раз‑таки с цифровыми компетенциями. Я думаю, это прекрасно».
В полевые практики эта тенденция уже ушла. Максим Лебедев, старший научный сотрудник Института востоковедения РАН и руководитель Российско-египетской археологической экспедиции, вспоминает, что оказался единственным мужчиной в студенческой группе в Египте. При этом саму отрасль беспокоит не гендер, а демография: число молодых людей сокращается, гуманитарные специальности сложнее конкурируют по доходам, а приток иностранцев в российскую гуманитарную науку минимален. На этом фоне ставка на ИИ как на дополнительный «ресурс» воспринимается вполне прагматично.
Профессия на стыке гуманитария и технаря
Если собрать портрет археолога XXI века, получится набор компетенций, очень далекий от стереотипов: управлять дронами и понимать, что именно они снимают; работать с лидаром, геофизическими данными и снимками дистанционного зондирования; уверенно пользоваться геоинформационными системами и трёхмерным моделированием; готовить и размечать датасеты для нейросетей — и при всем этом разбираться в истории, хронологии и контексте памятников.
Такие специалисты нужны не только науке. Компании, работающие с пространственными данными, геологоразведкой, инфраструктурным проектированием и ESG-повесткой, все активнее ищут людей, которые умеют не просто собирать данные о территории, но и интерпретировать их в контексте. Именно поэтому вокруг этой гибридной профессии уже вырастает рынок:
- программы обучения на стыке археологии, data science и геоданных;
- запрос на специалистов по пространственным данным с реальным полевым опытом;
- наконец, разработчики, строящие продукты поверх больших массивов культурных и территориальных данных.
Археология оказывается хорошим примером того, как максимально «традиционная» гуманитарная область за десяток лет превращается в высокотехнологичную. Для предпринимателя это не только любопытный сюжет, но и рабочий ориентир: если так трансформируется археология, эта волна дойдет до любой отрасли и останется лишь вопрос готовности к ней.
Подпишитесь на «Инк» в Telegram. Там мы пишем нескучным языком о самом важном для предпринимателей. Подписаться.
