«Успех оказался ловушкой»: как мы развивали сеть барбершопов в разных городах и что пошло не так

Поделиться • 18 ноября 2026

«Успех оказался ловушкой»: как мы развивали сеть барбершопов в разных городах и что пошло не так

«Успех оказался ловушкой»: как мы развивали сеть барбершопов в разных городах и что пошло не так

обложка

Автор: Владимир Зырянов, генеральный директор сети барбершопов «Мужики Про»

Обложка: Unsplash


Когда я пришел в сеть барбершопов в ноябре 2020 года, в ней было 28 салонов, а управляющей компании не существовало. С тех пор мы перешли на франшизу, за год открыли 16 барбершопов в Тюмени, пересобрали проект в Уфе и вышли в Санкт-Петербург. Я усвоил важную вещь: схема, сработавшая в одном городе, в другом может оказаться бесполезной. Расскажу, как мы масштабировали сеть, какие стандарты пришлось пересматривать и почему ошибки обходятся дороже, чем кажется.

Когда я пришел в сеть барбершопов в ноябре 2020 года, в ней было 28 салонов, а управляющей компании не существовало. С тех пор мы перешли на франшизу, за год открыли 16 барбершопов в Тюмени, пересобрали проект в Уфе и вышли в Санкт-Петербург. Я усвоил важную вещь: схема, сработавшая в одном городе, в другом может оказаться бесполезной. Расскажу, как мы масштабировали сеть, какие стандарты пришлось пересматривать и почему ошибки обходятся дороже, чем кажется.

Сеть «Мужики Про» основал Кирилл Волхонский в 2015 году в Нижневартовске. Он ездил в Екатеринбург освоить профессию и за две недели собрал салон. Кирилл увидел свободную нишу. Барберинг тогда был услугой для мужчин с доходом выше среднего и стоил примерно в четыре раза дороже обычной парикмахерской. У барбершопов был узнаваемый антураж: барберы в костюмах и подтяжках, деревянная мебель, кожаные диваны, виски. Кирилл решил сделать все это доступным.

Кирилл сделал ставку на расширенный набор услуг: помимо стрижки — кофейный пилинг, скраб кожи головы, ментоловый тоник, аппаратный массаж головы, удаление волос воском. Стоило это как в обычной парикмахерской. Когда через несколько лет сеть пришла в Екатеринбург, студентов стригли за 300 руб.

Это сработало. Несколько лет сеть росла на собственные деньги и с помощью партнеров-инвесторов. Кирилл сам работал и учил новых мастеров.


Как мы пришли к франшизе

Я пришел в компанию в ноябре 2020 года. В сети тогда было 28 салонов в Нижневартовске, Екатеринбурге, Сургуте, Тюмени и Челябинске, все собственные. Управляющей компании не было. Первый год мы наводили порядок:

  • сокращали расходы;
  • выравнивали финансовую модель;
  • выстраивали процессы и проверку качества.

Когда мы навели порядок в собственной сети, встал вопрос, как расти дальше. Цель мы определили еще до франшизы: стать крупнейшим оператором на рынке барберинга в России с плотной сетью салонов в каждом городе-миллионнике.

Изначально мы сравнивали три модели: развивать только собственную сеть, совмещать собственные салоны с франшизой или полностью перейти на франшизу. Выбрали франшизу по трём причинам:

  • она сильно сокращает объем операционного управления салонами;
  • в развитии бизнеса заинтересован не только ты, но и десятки других предпринимателей, для которых это их собственное дело;
  • снижается инвестиционная нагрузка: салоны открываются на деньги партнеров, а не только на деньги компании.

Другой понятной модели для быстрого масштабирования мы не видели. При этом мы понимали, что репутация у франшиз в России подорвана: 5–10 лет назад на рынке было много пустышек, которые собирали паушальные взносы и исчезали. Мы хотели сделать принципиально другой продукт, с которым партнёры заходят надолго и зарабатывают.

Уверенность нам дал эксперимент на собственных салонах. Перед запуском франшизы в Екатеринбурге мы предложили лучшим управляющим выкупить салоны, которыми они руководили, на выгодных для них условиях. Право на выкуп нужно было заслужить. Мы ввели ежемесячный рейтинг управляющих по основным бизнес-показателям. Желающих оказалось много.

После выкупа салоны заработали заметно эффективнее. Управлять своим бизнесом и чужим — это разное отношение к делу. Новые владельцы сами сокращали лишние расходы, плотнее выстраивали графики, внимательнее следили за персоналом. Выросли и выручка, и рентабельность.

Мастера увидели, что вчерашний управляющий стал предпринимателем, и начали спрашивать, как открыть свой салон. Так появились первые франчайзи из числа наших мастеров.

Сейчас мы открываем салоны по такой финмодели: паушальный взнос — от 300 тыс. руб. (300 тыс. руб. за салон на 2–3 кресла и 600 тыс. руб. за салон от 4 кресел), роялти — 0%, пока выручка не превышает 450 тыс. руб., а после этого — 10% от выручки, инвестиции на открытие — от 2 млн руб.


Скорость и ее цена: как открыли 16 салонов за год

Мы рассуждали так: стратегически нам нужны все миллионники, значит, вопрос не «куда», а «когда». Города выбирали по близости к Екатеринбургу, где и находится наш головной офис и начался рост сети, и по желанию самих мастеров. Большой проект по открытию салонов начали с Тюмени: это большой город, с развитой инфраструктурой и относительно свободным рынком. Там с 2022 года уже был один наш салон. Самая крупная сеть барбершопов на тот момент насчитывала всего 7 салонов. Мы решили открыть 16 барбершопов в течение года.

Наш продукт — это услуга барбера по стандарту сети, а не товар. Передать ее человеку со стороны сложно, поэтому многие франчайзи — действующие или бывшие мастера. Отсюда правило: новый город сначала занимают уже опытные франчайзи или наши мастера, которые решили вложиться в свой салон, и только потом в него приходят внешние инвесторы.

Мы собрали четырех мастеров из Екатеринбурга, готовых переехать в Тюмень, и заключили с каждым контракт: открыть четыре салона за год на выгодных инвестиционных условиях. Логика запуска такого плацдарма простая: 16 салонов — это узнаваемость и клиентская база, под которые приходят внешние франчайзи. Дальше сеть растет органически.

Все внимание управляющей компании ушло в один город. Через год в Тюмени работало больше 16 салонов, сейчас их 40 на 20 франчайзи. У скорости была цена. В каждом салоне работают 5–6 мастеров. Открывать по салону каждые три месяца — значит одному партнеру за год собрать команду из 20–25 барберов. С учетом текучести первого года, обучать приходится вдвое больше. Почти все новые мастера приходят без опыта. Путь до топ-мастера, который может наставлять новичков, занимает больше года.

После открытия партнерам еще около года приходилось налаживать операционку:

  • искать мастеров на замену;
  • доучивать оставшихся сложным стрижкам;
  • проходить ежемесячные проверки сервиса;
  • настраивать графики приема клиентов.

Тогда я счел это приемлемой платой за быстрый захват города. Сейчас от жестких контрактов «четыре салона за год» я отказался.


Основная ошибка на старте

Глубокий анализ рынка, с учетом всей специфики нового региона, мы пропустили. Подвели нас два собственных стандарта.

  • Единый прайс. Стрижка стоила одинаково во всех городах сети. Наша концепция — сервис выше среднего по цене ниже рынка. В Уфе она перевернулась. У крупнейшей местной сети было около 50 барбершопов и единая цена стрижки — 940 руб., что ниже нашего среднего чека (около 1400 рублей). Мы оказались дорогим продуктом для этого рынка.
  • Чек-лист помещений. В нем было два главных критерия: число квартир вокруг точки и стоимость арендной ставки за кв. м. Всё, что дороже, мы не рассматривали, поэтому сильные локации отсекались автоматически. В Уфе под арендную ставку подошли помещения в районе далеко от центра.

Вывод простой: стандарты нужны, но их приходится пересматривать каждый раз, когда меняется среда.

Весной 2026 года мы пересобрали проект за месяц:

  • снизили цены примерно на 30%;
  • ввели оффер (специальное предложение) на первую стрижку — 490 руб.;
  • перевезли два салона из трех ближе к центру;
  • три месяца вели рекламную кампанию: местные блогеры, радио, наружная реклама, медиаэкраны — бюджет составил более 700 тыс.руб.

Задача была одна: быстро дать большому числу людей новый потребительский опыт. В марте в три салона пришло 148 новых клиентов, в апреле, после пересборки и агрессивного маркетинга, — мы привели более 1,3 тыс. новых клиентов.

Суммарная выручка трех салонов выросла в два раза — при сниженных ценах.

Неожиданный для нас вывод: в Уфе рекомендации работают сильнее, чем в Екатеринбурге. Отзыв местного блогера там воспринимают как совет знакомого, а не как рекламную интеграцию, а после рекламной кампании поток держится на сарафанном радио. Предположить это и расчитать по нашей стандартной модели мы не могли — только на месте.


Как выходили в Санкт-Петербург

Следующий миллионник, Санкт-Петербург, мы готовили полгода, и в 2025 году он был единственным новым городом.

Вот что мы сделали иначе, чем в других регионах.

  • Провели отбор франчайзи. Набрали группу из 50 мастеров из разных регионов. Каждый прошел личное интервью, интервью по компетенциям и двухдневный ассессмент (оценку через деловые игры и групповые задачи). После каждого этапа кого-то отсеивали, в итоге осталось 10.
  • Трансформировали финансовую модель. До входа изучив коммерческую недвижимость и конкурентов: выбрали локации, скорректировали прайс, акции и прочее.
  • Отказались от единого прайса. Цена зависит от района. Такая модель работает у нас только в Петербурге: город большой, и в разных его частях сильно отличаются аренда помещений и средние цены на услуги.
  • Стали анализировать число жителей, уровень их доходов, пешеходный и транспортный трафик. Число квартир мало о чем говорит: в 10 тыс. квартир может жить тысяча наших потенциальных клиентов, а в 5 тыс. — пять тысяч. Потолок аренды подняли до уровня, который выдерживает финансовая модель. Каждую локацию проверяем в сервисе геоаналитики (анализ данных о населении и трафике вокруг адреса).

К сентябрю 2026 года в Петербурге работает 22 салона. И вот какие выводы можно сделать.

  • Отбор франчайзи не страхует полностью: двое из десяти продали свои салоны. В таких случаях мы помогаем найти покупателя, чтобы партнер вышел без убытка.
  • Есть риски, которые заранее не просчитать — в Петербурге ими оказались кадры. На рынке распространен хантинг (переманивание сотрудников): мастерам предлагают гарантированную оплату за смену независимо от выручки. Мы открыли в городе академию, которая обходится в несколько сотен тысяч рублей в месяц, но часть выпускников уходит через месяц после обучения, удерживать кадры в Питере намного сложнее, чем в остальных городах нашего присутствия. Эту проблему мы пока решаем.


Выводы для предпринимателей

  • В Тюмени сработала не схема, а условия, в которых мы ее применили: один город в фокусе, группа партнеров и рынок, на котором наши цены и локации оказались уместными. Я принял удачное стечение условий за универсальную модель. Это стоило нам примерно двух лет плотной работы.
  • Уфа показала, что неудачный запуск можно исправить: за одну весну три салона удвоили выручку и вышли на поток новых клиентов вдвое выше среднего по сети. Но исправлять дороже, чем проверить заранее. Мы заново платили за переезды, рекламу и сниженные цены там, где хватило бы месяца анализа до подписания первой аренды.
  • Теперь каждый новый город я рассматриваю как отдельный проект со своей финансовой моделью, а готовый стандарт — как гипотезу, которую этот город должен подтвердить или опровергнуть.

В 2026 году мы не открываем новые регионы и укрепляемся там, где уже работаем, а Казань и Новосибирск пока ждут такой же пересборки, какую прошла Уфа.