• Usd 68.89
  • Eur 78.52
  • Btc 3790.66 $

Редакция

editorial@incrussia.ru

Реклама

ad@incrussia.ru

Журнал

Бизнес-кодекс: Максим Каширин, основатель группы компаний Simple

Бизнес-кодекс: Максим Каширин, основатель группы компаний Simple

Рубрики

О журнале

Соцсети

Напишите нам

Разобраться

Стать звездой за 80: история Айрис Апфель

Стать звездой за 80: история Айрис Апфель

97-летняя американская модель, коллекционер и дизайнер с пеленок в модной индустрии: она родилась в семье владельцев модного бутика. Это во многом помогло ей освоиться в среде дизайнеров. Айрис работала в журнале Women’s Wear Daily, с дизайнерами интерьеров и иллюстратором Робертом Гудманом. Сама она стала звездой только в 88 лет. Новый виток карьеры для Айрис начался в 2012 году — она стала профессором Техасского университета, а позже была включена в список самых модных женщин за 50. Лицо MAC, владелица собственной линии украшений и огромной коллекции костюмов написала книгу «Икона по воле случая», которая выходит в России в издательстве Альпина Паблишер. Inc. публикует отрывок с сокращениями.


О важности контекста


«Дзинь-дзинь», — зазвонил телефон. Новая глава моей жизни началась ранней весной 2005 года со звонка из Метрополитен-музея. Звонил Гарольд Кода, который на тот момент курировал работу Института костюма. Он сделал мне предложение, от которого я не смогла отказаться. Гарольд хотел провести небольшой показ моих аксессуаров и украшений. Подвох был в том, что собрать коллекцию нужно было уже через 5 месяцев, что по стандартам музейных экспозиций — наносекунда, ведь обычно показы планируются на годы вперед.

Я согласилась, думая, что должна буду всего лишь разложить аксессуары по красивым футлярам.

Вскоре Гарольд с командой навестили меня, чтобы обсудить предстоящий показ. Тогда-то он и сообщил, что придумал новую концепцию показа. Демонстрировать аксессуары без контекста — затея бессмысленная, сказал он, ведь люди захотят увидеть, как украшения влияют на образ в целом. Гарольд предложил предоставить мне по крайней мере 5 нарядов, которые можно было бы «использовать в качестве холста». Будучи куратором, он хотел отобрать эти наряды сам. Мне же предлагалось подобрать к ним аксессуары, чтобы показать зрителю, как я сама украсила бы себя 60 лет назад или сейчас, а то и вовсе скомбинировать одно с другим.

— Что ты можешь мне предложить? — спросил он.

— А что тебя интересует?

— Давай-ка посмотрим, давай посмотрим.

Он и не догадывался, что открыл ящик Пандоры. Мы переходили от одного шкафа к другому — и за последующие часы изучили содержимое каждой полки и вешалки, каждого ящика, каждой коробки и контейнера, какие только у меня были. Я даже заметила, что кто-то из его команды заглянул под кровать: вдруг я прячу там сокровища своей коллекции. Одежда заполонила все пространство. В конце концов ситуация вышла из-под контроля; нам пришлось раздвинуть всю мебель в квартире, купить 10 вешалок на колесиках, разместить их в освободившемся пространстве и развесить на них всех возможных «кандидатов» для выставки.

День подошел к концу, а мы только начали.

— Мы вернемся завтра, а потом снова вернемся завтра и снова вернемся завтра! — заявил Гарольд.

После того как мы выбрали наиболее подходящие вещи, несколько дней подряд приезжал фургон и увозил их, увозил. Последним рейсом в музей отправились примерно 300 предметов одежды и еще сотни аксессуаров. Уверена, если бы им нужно было оплачивать всю эту упаковку и перевозку, они лишний раз подумали бы и поумерили свой пыл! Но им повезло, что я жила поблизости. В результате на выставке показали 80 комплектов одежды и несколько сотен аксессуаров. За стиль манекенов отвечала я.


«Так она экономит на дорогих похоронах»


Когда выставка Rara Avis («Редкая птица») только открылась, всемирная известность меня еще не настигла; но все быстро изменилось. Небольшая выставка стала… сенсацией. Музей не выпускал никаких материалов для прессы обо мне, не размещал мою фотографию. Мой племянник Билли ходил на выставку по выходным, каждый раз с разными друзьями, и по возвращении рассказывал, как все прошло. Он часто слышал, что посетители про меня спрашивали.

Однажды кто-то даже заявил, что я уже умерла, — впрочем, в этом нет ничего удивительного, ведь Метрополитен-музей впервые отдавал должное стилю живущей женщины, которая на тот момент даже не занималась дизайном одежды.

Узнав об этом, я сказала племяннику:


— Билли, будь добр, в следующий раз, когда услышишь, как кто-то говорит что-то подобное, просто тронь его за плечо и объясни: «Моя тетушка жива и здорова. Так она экономит на дорогих похоронах».


Хотя внимание СМИ привлекло к выставке большое количество ценителей моды, настоящий шум поднялся после того, как мой дорогой-дорогой, ныне покойный друг, фотограф и журналист Билл Каннингем, посвятил ей колонку в газете The New York Times от 2 октября 2005 года. Он назвал свой текст «По образу и подобию ее». Неподдельный энтузиазм Билла («За поразительным, редким взглядом на истинный стиль больше не нужно лететь в Европу») заразил всех.

Именно после этой статьи на выставку стали приходить толпами, а рассказы о ней передавались из уст в уста. Роберта Смит, художественный критик The New York Times, писала: «Еще до появления слова “мультикультурализм” госпожа Апфель уже одевалась по этому принципу».

Ажиотаж меня поражал, внимание льстило. А еще я поняла, что в конце января, когда выставка закроется, всему этому придет конец. Больше никакой шумихи, я просто вернусь к своей старой жизни.

Но не тут-то было. Меня вдруг начали узнавать на улицах. Некоторые стали считать меня крутой или горячей штучкой — но на самом деле я ничуть не изменилась и была такой же, как и 50 лет назад.


600 тысяч подписчиков в Instagram, но меня нет в соцсетях


После завершения выставок мне довелось поработать с огромным количеством удивительных творческих людей. У меня нет ни агентов, ни менеджеров. Нет сайта, социальных сетей, хотя я и знаю, что кто-то публикует мои фотографии и изображения.

Меня не просто нет в социальных сетях — я их не одобряю. Что я ем, делаю и куда собираюсь — дело мое, и ничье больше. А еще у меня есть правило: никогда не делаю ни с кем селфи: вдруг сфотографироваться со мной захочет человек простуженный, а ведь нет лучше способа заболеть, чем дать такому человеку встать поближе и кашлянуть вам прямо в лицо.

Как-то раз пару лет назад организатор одной вечеринки сказала мне, что увидела у меня в Facebook фотографию, которая привлекла ее внимание.

А я спросила:

— Что такое Facebook? У меня ничего такого нет.

На все эти «нет, есть» и «нет, нету» ушло еще минут 10. Наконец, она достала ноутбук и показала мне «мою» страницу, в нижнем левом углу которой я увидела фотографию своего мужа Карла. Внизу была подпись: «Это мой дорогой муж Джоуи». Выдающимся мыслителем меня, пожалуй, не назовешь, но уж после 60 с лишним лет брака имя мужа я наверняка способна запомнить. Только после того, как я обратила ее внимание на это недоразумение, она мне поверила.


Сейчас, когда я пишу эту книгу, говорят, у меня уже больше 600 тыс. подписчиков в Instagram. Настоящее сумасшествие, но я к этому не имею никакого отношения.


Правда, надо сказать, «мою» страницу ведут вполне достойно. Делает это милая женщина из Вены, ее зовут Париса. С тех пор как я узнала об этом ее хобби, мы пару раз общались, но я до сих пор не представляю, откуда она достает мои фотографии, хотя я польщена, что информацию обо мне кто-то публикует. Но самой мне этим заниматься неинтересно. Свой номер телефона я тоже не озвучиваю: за исключением круга близких знакомых мало кто знает, как связаться со мной. Тем не менее периодически мне звонят незнакомцы из разных точек мира.

После того как в Институте костюма в Метрополитен-музее открылась выставка Rara Avis, мне все время говорили, что я стала знаменитостью в одночасье.

А я отвечала:

— Действительно. Только мое одночасье длилось 70 лет!

Рассылка журнала Inc.
Подпишитесь на самые важные материалы о бизнесе
и технологиях в России