— Это одна индустрия с разными сегментами, каждый из которых развивается согласно специфике своего рынка. Телемедицина улучшает доступ населения к медпомощи, мобильные приложения и носимые устройства помогают мониторить показатели здоровья в обычной жизни, ассистивные технологии помогают сохранять качество жизни с помощью специальных устройств и протезов. Каждый решает свою задачу, но глобально все эти сферы направлены на то, чтобы сделать наше здоровье лучше.

— А это как раз несколько взаимосвязанных проблем. Старение населения провоцирует рост хронических заболеваний и затрат системы здравоохранения на их лечение. Неравный доступ к медицине, к сожалению, был всегда: густонаселенные страны с низким доходом, неравномерность распределения населения в стране — миллионы людей живут в удаленной местности, в поселениях или на островах, где нет больниц. Дефицит врачей лишь усугубляет эту проблему, но не является единственной первопричиной.

— Сейчас в мире насчитывается более 250 национальных и крупных региональных геномных инициатив. Рост за пять лет составил более 35%. А за 10 лет рост кратный.

В России существует национальная база генетической информации, целью которой, согласно Постановлению правительства от июля 2025 года, является сбор и анализ 1 млн геномов к 2030 году. Китай объявил более амбициозный план на ближайшие пять лет — страна хочет секвенировать до 100 млн геномов.

Почему это важно. Геном — биологический код, который объясняет, почему один человек отвечает на лечение, а другой нет, почему у одного развивается рак, а у другого при тех же факторах — нет. Медицина сейчас построена на протоколах, лечит «среднего пациента» — персонализированная медицина требует понять конкретного. Данные о геноме помогают в ранней диагностике редких заболеваний, выявлении генетических рисков онкологии, подборе препарата и дозировки под генотип, разработке новых таргетных терапий.

Для результата нужны данные: анализ миллионов геномов с привязкой к клиническим данным: диагнозам, реакциям на препараты, результатам лечения.

— Поэтому геномные базы начинают рассматриваться странами как элемент критической государственной инфраструктуры, а не просто научный проект. Таким образом, тут и данные, и технологии.

— В настоящий момент подход к регулированию технологических инноваций в области здоровья отличается в зависимости от региона.

Еще совсем недавно FDA (Федеральное учреждение в составе Министерства здравоохранения США) относили все ИИ-функции к медизделиям и требовали регистрации. Что однако не мешало им сделать рекордное количество одобрений в 2025 году: 295 ИИ-устройств. А в январе 2026 года FDA смягчили требования: часть ИИ-функций в носимых устройствах — мониторинг давления, оценка уровня глюкозы — больше не требуют регистрации как медицинское изделие, если позиционируются как инструменты для поддержания здорового образа жизни.

Китай регулирует медтех и инновации довольно жестко, но при этом дает «зеленые коридоры» для приоритетных технологий: нейроинтерфейсов, ИИ‑диагностики, передовой радиотерапии, решений для редких заболеваний и ухода за пожилыми.

В России в базовом сценарии все ИИ-решения автоматически относятся к третьему, высшему классу риска медицинских изделий. Регистрация занимает от 1,5 до двух лет. По состоянию на конец 2025 года в России Росздравнадзором зарегистрировано около 50 ИИ-решений для медицины, что почти в 30 раз меньше, чем в США, и в три раза меньше, чем в Китае. К сожалению, в России пока нет отдельного национального фаст-трека для прорывных медтехнологий. Но действуют точечные механизмы ускорения для низкорисковых изделий, диагностики IVD, части ИИ-решений и упрощенные режимы для дефицитной продукции.

— Лучше, если риск будет дифференцирован. Не все ИИ-решения одинаково опасны. Ставить в один ряд алгоритм для записи к врачу и алгоритм для диагностики онкологии кажется нерациональным. Плюс очень важно предоставить производителям возможность диалога с регулятором в ходе разработки инновации, чтобы они могли понимать требования до того, как потратили несколько лет и миллионов рублей на создание продукта.

— По данным McKinsey, на сегодня до 60% задач медперсонала — операционная рутина: оформление документов, авторизация страховых выплат, маршрутизация пациентов, расшифровка снимков.

— Почему пока это не так. По итогам исследований, главные барьеры для врачей — не неспособность освоить технологию, а страх ошибки, правовая неопределенность и отсутствие технической поддержки. Врачи боятся принять неверное решение.

— Во многом — да. Ассистивные технологии могут кардинально улучшить качество нашей жизни, носимые устройства при добавлении контекста могут научить нас осознанно следить за своим здоровьем, телемедицина делает доступ к медицинским услугам проще и дешевле.

Однако любая технология требует ресурса и инфраструктуры. Доступ к технологическим ресурсам в мире неоднородный. Так, чтобы воспользоваться цифровой медициной, нужен стабильный интернет и смартфон. Но 25% населения Земли (2,2 млрд человек) живут без доступа к интернету, а значит, буквально исключены из возможностей, которые могут дать технологии. В результате технологический разрыв может лишь усилить неравенство в доступе к медицинской помощи. Поэтому государствам и международным организациям важно подходить к решению этого вопроса комплексно.