Российский предприниматель хочет робота. Робот не хочет российского предпринимателя. Инсайды с ЦИПРа

Михаил Аронсон, генеральный директор группы компаний «Цифра», метко классифицировал всю российскую промышленность по одному критерию — степени близости с роботом.

Зал засмеялся, но и задумался. Потому что за этой метафорой стоит реальный диагноз нашей промышленности: большинство предприятий либо только заглядываются на роботов, либо живут с ними в состоянии вечного ремонта. И лишь единицы добрались до той самой «крепкой семьи».

Купили. Стоит.

Статистика неудобная. По данным НАУРР (Национальная ассоциация участников рынка робототехники. — Прим. ред.), 30–40% всех роботизированных комплексов в России работают не в полную мощность или вообще не дают тех эффектов, ради которых покупались. Ольга Мудрова, исполнительный директор ассоциации, говорит осторожно:

Аронсон выступает резче: по его ощущению, реальная цифра ближе к 90%.

Схема здесь почти всегда одна: руководитель предприятия видит робота на выставке, слышит про тренд, звонит интегратору. Интегратор приезжает, смотрит на цех и, в целом, готов поставить что угодно куда угодно. Одни пишут техзадание, другие составляют договор, все вместе ставят железку.

Михаил Зотов, основатель ООО «ТСР», слышал это сотни раз:

Когда никто толком не понимает, что должно быть на выходе, получается дорогой сувенир в углу цеха. Участники сессии дружно и грустно закивали головами.

Робот не станок

Главное заблуждение предпринимателя, который идет за роботом, в том, что он думает, что покупает станок. Поставил  — работает. Увы, робот  — это узел в производственной системе, и без системы он бесполезен.

Аронсон рассказал кейс, который стоит запомнить. Один из крупнейших российских производителей солнечных батарей внедрил роботов для перемещения фотоэлементов между переделами. Роботы ездили быстро, перемещали все в нужные места, но КПД пластин — то есть суть работы продукции — все равно падал. Выяснилось, что фотоэлемент слишком долго контактировал с кислородом. И тогда «Цифра» встроила роботов в MES (Manufacturing Execution System — система управления производством. — Прим. ред.), которая стала прокладывать не просто быстрый маршрут, а оптимальный: с минимальным временем контакта, с учетом всех точек передела. Прирост КПД — 0,25 единицы на каждой пластине. При работе производства в гигаватты мощности это реальные деньги.

Вот формула, которую Аронсон повторил несколько раз.

Звучит просто, но на практике мало кто доходит до второй ее части.

Старый завод как отдельная боль

Когда предприниматель строит производство с нуля, роботизировать его (производство, не предпринимателя) относительно просто, ведь он закладывает архитектуру под технику сразу. Именно так делает Росатом на новой гигафабрике по производству литий-ионных батарей в Подмосковье — уровень роботизации там 90%, потому что 45 ячеек в минуту руками физически не собрать. Открытие осенью, и Евгений Гаранин, вице-президент Росатома по ИТ, обещает принимать желающих попробовать перегнать машины.

Но у большинства предпринимателей нет нового завода. Если повезет, есть старый — советский, перестроенный, кое-как автоматизированный. И вот тут начинается настоящий квест.

Гаранин рассказал, как на одном из заводов атомной отрасли попытались внедрить роботизированную внутреннюю логистику. Столкнулись с тем, что по цеху ездит кран — и робот может под него попасть. А между цехами, которые строились в разные десятилетия, разница в высоте пола полтора сантиметра. Для человека такое незаметно, а для робота определенной конструкции — смерть. Переделывать полы, сносить цеха никто не будет, придется проводить точечную роботизацию, а это дорого и медленно.

А «Магнит» с более чем 30 тыс. торговых точек по всей стране смотрит не на промышленных роботов, а на гуманоидов.

По мнению Кубаева, человекоподобный робот умеет работать в среде, которая создавалась для людей, и это его главное преимущество.

Считать деньги неправильно

Здесь предпринимателя поджидает еще одна ловушка: привычная финансовая модель не работает.

Кубаев рассказал, что флагманский роботизированный распределительный центр «Магнита», где средняя зона работает без людей, должен запуститься этим летом. Чистая приведенная стоимость проекта (NPV) — глубоко отрицательная. И это не провал, как может показаться. Это стратегические инвестиции в компетенции, которые понадобятся, когда к 2030 году в стране образуется дефицит в 3 млн рабочих специальностей. Ведь огромные капитальные затраты ретейлер делает сейчас, а экономия на персонале растянута на годы вперед.

Гаранин предлагает переписать формулу оценки эффекта и включать в расчет не только экономию на персонале, но и стоимость остановки производства, цену человеческой ошибки, риски, связанные с закрытыми городами, где людей просто физически нет. Тогда и угол зрения на прибыль или убыточность проекта поменяется.

Кто на самом деле поможет

Рынок интеграторов в России — это 160 компаний, что звучит солидно. Но Ольга Мудрова утверждает, что за 10–15 лет им не давали крупных комплексных проектов, поэтому компетенций для системной роботизации у большинства нет.

И здесь прозвучал, пожалуй, самый неожиданный тезис сессии, причем не в исполнении интегратора, а от заказчика. Кубаев из «Магнита» заявил следующее:

Практически же это означает, что прежде чем искать интегратора, бизнесу следует найти партнера, который готов вместе разбираться, что именно и на самом деле нужно, и который скажет, что бизнесу робот не нужен, если это правда. Михаил Зотов, глава «ДС-Роботикс», признается, что именно так и поступает — отказывает клиентам, которые хотят «куда-нибудь поставить робота», потому что из этого выйдут только судебные иски и испорченная репутация.