Дайте отдых и время: как не довести бизнес до этического скандала

Этика управления и поведения на работе — важный аспект бизнеса, потому что зачастую невнимание к ней приводит к скандалам или даже краху бизнеса. Финансист Деннис Джентилин еще в молодости оказался в эпицентре финансового скандала в крупнейшем банке Австралии и заинтересовался психологической стороной корпоративных проблем. Итогом исследования стала книга «Этика бизнеса», посвященная отношениям внутри компаний. Отзыв на нее написал известный российский бизнесмен и филантроп Рубен Варданян. Автор книги анализирует личный опыт, подкрепляя свои выводы результатами психологических экспериментов. Руководителям нужно концентрироваться на этике бизнеса все больше, давать сотрудникам отдыхать и не торопить их с принятием важных решений. Inc. публикует отрывок из книги (с сокращениями).

Современная теория утверждает: решая задачи, мозг обрабатывает информацию с помощью двух разных механизмов. Первый срабатывает автоматически, бессознательно, без усилий и ощущения контроля. Мышление второго типа, напротив, предполагает сознательное умственное усилие; это методическое мышление, которое задействовано, например, когда мы выполняем сложные расчеты.

Но в некоторых случаях мы автоматически включаем первый тип мышления, чтобы справиться с такими проблемами или принять такие решения, которые на самом деле требуют глубокого осмысления. А значит, можем совершенно бессознательно действовать не только иррационально, но и неэтично. Термин «ограниченная этичность» используется некоторыми учеными, чтобы обозначить когнитивные процессы, которые заставляют нас поступать неэтично, даже не осознавая этого.

---

Читать также

Почему лучшие сотрудники увольняются (даже те, которые любят свою работу)

---

Принцип «лягушка в кипятке» известен многим. Если поместить лягушку в кипяток, она распознает угрозу и тут же выпрыгнет. Однако если поместить ее в холодную воду и потихоньку нагревать до точки кипения, то лягушка не ощутит изменений температуры и в конце концов погибнет. Так называемое скольжение по наклонной в процессе принятия решений происходит по тому же принципу, а именно: человек или целая организация охотнее идут на серьезный этический проступок, если этому предшествовал ряд подобных проступков, но меньшего масштаба. Предшествующие незначительные этические нарушения служат точкой отсчета для моральной оценки последующих.

Во всех широко известных этических скандалах обусловившее их неэтичное поведение формировалось и развивалось длительное время. Профессиональный велоспорт не за один день превратился из честной и чистой гонки в состязания узаконенного допинга, о котором говорят открыто, считая, что происходящее — в порядке вещей. Сказанное справедливо и для скандала с манипуляциями доходностью по ставкам LIBOR: всё складывалось не так, чтобы сотрудники финансовых структур еще вчера предоставляли корректную информацию по ключевым показателям, а назавтра пришли на работу и стали открыто обсуждать по телефонам на прослушке, как бы подправить эти сведения. Обычно морально-нравственное крушение начинается с незначительных проступков, которые сами по себе не выглядят неэтичными. «Скольжение по наклонной» показывает, как эти проступки входят в привычку, размывая этические нормы как индивида, так и всей организации.

Согласно исследованиям, на перспективу приобретения и потери люди реагируют по-разному. Решая всевозможные задачи, испытуемые предпочитают варианты решений, предполагающие приобретение для них чего-либо, и отказываются от решений, предполагающих потери. Эта теория (предложена исследователями Амосом Тверски и Даниэльем Канеманом) совершила переворот в представлениях о принятии решений с учетом рисков и поколебала многие из идей в основе теории ожидаемой полезности, ранее доминирующей в соответствующем сегменте исследований.

Одно из главных различий между теорией ожидаемой полезности и теорией перспектив обусловлено восприятием людьми приобретений и потерь. Согласно теории перспектив, приобретения, следующие одно за другим, оцениваются по нисходящей шкале; дискомфорт, связанный с потерями, тоже снижается по мере их увеличения. Однако реакция на потери гораздо острее: дискомфорт от потери некоторой суммы денег сильнее, чем удовольствие от приобретения этой же суммы (отсюда термин «неприятие потери»).

Когда руководитель обнаруживает, что может потерять свою должность, для него стоит на кону очень многое: статус, престиж, большие деньги, карьера, образ жизни — и в итоге самооценка и осознание себя как личности. Не удивительно, что в таких обстоятельствах человек занимает оборонительную позицию, — ему есть что терять.

Сама формулировка дилеммы в огромной степени определяет наш взгляд на нее и решения, к которым мы придем в итоге. Так, в задаче про «азиатскую болезнь» формулировка в терминах спасенных или потерянных жизней приводила к очень разным решениям. Хотя в научной литературе фрейминг традиционно обсуждается в контексте потерь и приобретений, его роль выходит далеко за эти границы. Например, эффект рамки наблюдается, когда в формулировке решения подчеркнута либо его строго деловая, либо этическая природа.

В исследовании с использованием «Дилеммы заключенного» (под руководством израильского ученого Варды Либерман) участники эксперимента набирались по рекомендации знакомых — как склонные а) к сотрудничеству или б) к состязательности. Испытуемые объединялись в пары по принципу совпадения типов. Пары участвовали в семидневной игре, сходной с «Дилеммой заключенного», по результатам которой они могли рассчитывать на денежный выигрыш. Помимо разделения участников по их предполагаемому уровню сотрудничества и состязательности, группа Либерман изменила название игры: для одних игра называлась «Уолл-стрит», для других — «Сообщество».

Оказалось, что личные особенности участников, отмеченные их знакомыми (способность или неспособность к сотрудничеству), мало влияли на то, как они вели себя в игре, — куда большее влияние оказывало ее название. В первом раунде игры «Сообщество» 67% испытуемых, отобранных в качестве сотрудничающих, и 75% предпочитающих соперничество выбрали сотрудничество, тогда как в первом раунде игры «Уолл-стрит» сотрудничество выбрали 33%, независимо от своих личных склонностей. В серии из 7-ми испы- таний распределение в целом сохранялось.

Вот основные уроки:

Во-первых, не следует, основываясь на репутации или характере человека, предсказывать, как он поведет себя в будущем, — подобные выводы поспешны и неточны.

Во-вторых, мы фатально недооцениваем влияние обстоятельств на наше поведение. Даже самые тонкие сигналы способны заставить того, кто считается справедливым и склонным к альтруизму и сотрудничеству, конкурировать и действовать в эгоистических интересах. Как отмечает Либерман, использование ярлыков «Уолл-стрит» и «Сообщество» активирует разные социальные нормы: очевидно, что первое название игры [«Уолл-стрит»] ассоциируется с жестким индивидуализмом, заботой об эгоистических интересах и отсылает к ситуациям, где эксплуатация и конкуренция — это норма. Второе название [«Сообщество»], напротив, указывает на взаимозависимость, коллективные интересы и отсылает к ситуациям, где естественно сотрудничество.

Нельзя недооценивать роль, которую эффект рамки играет в формировании неэтичного поведения в бизнесе. Мы часто не рассматриваем этический аспект принимаемых решений не потому, что мы неэтичны, — просто вопрос, который мы решаем, сформулирован так, что выглядит чисто коммерческим, не имеющим этических последствий.

Верно и то, что чем менее человек компетентен в той или иной области, тем больше склонен переоценивать свои возможности. Это часто приводит к уродливому союзу самоуверенности и невежества, с которым очень трудно справиться. Мы, люди, самоуверенны — и это во многом объясняется нашей потребностью в высокой самооценке. Как и большинство когнитивных искажений, связанных с мышлением в рамках системы неосознанного принятия решений (бей и беги), самоуверенность — палка о двух концах. С одной стороны, ее эволюционное значение очевидно: она позволяет нам двигаться вперед, даже если обстоятельства против нас. С другой — может приводить к далеко не лучшим последствиям. Классическую иллюстрацию того, как самоуверенность влечет за собой неэтичное поведение, представили американские исследователи Кэтрин Шранд и Сара Зекман. Изучая искажения финансовой отчетности в США в 1990-х и 2000-х годах, они обнаружили связь между степенью уверенности руководства в будущих результатах и некорректно показанным доходом. Подводя итоги исследований, они описывают, как развивается такой сценарий поведения: менеджер с нереалистичными (чересчур оптимистичными) ожиданиями будущих доходов склонен недооценивать, насколько грубо ему придется искажать отчетность в будущем. Таким образом, столкнувшись с дефицитом, он идет на незначительные манипуляции доходностью и вступает на скользкий путь, который ведет к мошенничеству. Соответственно, он сильнее рискует оказаться в положении, когда — рано или поздно — придется прибегнуть к масштабной манипуляции доходной частью.

---

Читать также

Преступления на нежной почве: как уберечь бизнес от рисков, связанных с чувствами и эмоциями сотрудников

---

Нисколько не удивительно, что самоуверенность правит бал в мире финансовых рынков, отличающихся высочайшей неопределенностью и непредсказуемостью. Особенно характерна самоуверенность для частных инвесторов — они склонны верить, что именно их знания и умения позволяют им переиграть рынок. Детальные исследования трейдинговых операций показывают: когда частный инвестор придерживается активной стратегии, его результаты оказываются невысокими.

Как выяснила группа под руководством признанного классика современной науки управления Марка Фентона-О’Криви, обстановка, в которой проходят торги на финансовом рынке, идеально способствует развитию у трейдера иллюзии контроля, поскольку очень трудно установить, получен ли результат благодаря решениям и навыкам трейдера или чисто случайно. Более того: привыкая к самоприукрашиванию, трейдеры неизменно устанавливают причинно-следственные связи между положительными результатами и собственными решениями.

В целом описанные выше исследования демонстрируют, что успех на финансовых рынках в меньшей степени зависит от навыка и в большей — от случая; тем не менее трейдеры обладают феноменальной способностью убеждать нас в обратном. В нестабильной среде, в условиях неопределенности мышление в рамках Системы один (бей и беги) может устанавливать связи, которых нет, и упорядочивать то, что беспорядочно по своей природе, позволяя нам уверенно — но безосновательно — связывать случайные высокие результаты с мастерством или знаниями.

Прежде чем перейти к урокам для руководителей, остановимся на понятии «отключение морального чувства». Хотя это отключение и не входит в число недостатков мышления в рамках Системы 1 («бей и беги»), концепция объясняет, как индивид меняет принципы и взгляды, избегая когнитивного диссонанса — следствия сомнительных или аморальных действий. В худшем случае отключение морального чувства позволяет нам убедить себя, что наше поведение высокоморально, когда на самом деле это далеко не так. Моральное оправдание — мощный освобождающий от обязательств механизм. Пагубное поведение оказывается приемлемым для людей и общества, если оно подается как служение высшим интересам.

Эксперимент под руководством Лизы Шу, профессора Лондонской бизнес-школы, прекрасно показывает, какую роль играет отключение морального чувства в том, что неэтичное поведение становится допустимым. Во-первых, если испытуемым предлагалось допустить возможность неэтичного поведения (использовать шпаргалку на экзамене), это активировало отключение морального чувства. Во-вторых, стремление проявлялось сильнее, если испытуемого помещали в снисходительное к недопустимому поведению окружение и давали возможность обманывать при решении предложенной задачи. Наконец, в условиях, позволявших обман, участники эксперимента не просто вели себя менее честно — отключение морального чувства приводило еще и к «мотивированному забыванию». При этом участники вспоминали меньше установок кодекса поведения, который они читали, прежде чем приступить к решению задачи. Другое, более свежее исследование (под руководством Селии Мур, профессора Университета коммерции имени Луиджи Боккони, Италия), показало, что подчиненные этичного руководителя надежнее застрахованы от отключения морального чувства.

Преодоление предубеждений, связанных с мышлением в рамках системы «бей и беги», — непростая задача.

Вот некоторые стратегии, которые, как показывают исследования, могут эффективно минимизировать неэтичное поведение, вызванное когнитивными ошибками. Хотя и не застрахованные от ошибок, эти стратегии вполне честны и легко применимы.

Акцент на «нравственном измерении» ситуации может способствовать формированию этичного поведения.

Многочисленные исследования показывают: если человеку, столкнувшемуся с этической дилеммой, дать больше времени на ее решение, оно будет более высокоморальным. Время позволяет человеку включить тип мышления, требующий усилий, и подумать. Как бы то ни было, временные рамки — как и одержимая сосредоточенность или амбициозные цели — могут усиливать давление на человека. Если к этому добавляются такие факторы, как власть и высокое материальное вознаграждение, формируется среда, способствующая развитию неэтичного поведения. Недаром именно финансовые рынки, где всё описанное налицо, вносят немалый вклад в статистику этических скандалов. Руководители компаний должны по мере возможности поощрять размышления и отводить больше времени на принятие решений, особенно имеющих этические последствия. Очевидно, что основное преимущество, связанное с любой системой принятия этических решений, — в том, что такие решения заставляют людей остановиться, задуматься и оценить этические последствия сделанного морального выбора.

Решение моральных вопросов «правильно vs неправильно» требует от нас самоконтроля. Как показано в этой книге, существует немало ситуаций, склоняющих нас к аморальному поведению, поэтому в таких ситуациях необходимо владеть собой. Психологи, исследующие вопросы самоконтроля, систематически обнаруживают, что в ситуациях, требующих самоограничения и самоконтроля, люди испытывают затруднения. Это наблюдение привело к развитию «силовой», или «энергетической» модели самоконтроля, где самоконтроль — это ограниченный, исчерпаемый ресурс. Если мы были вовлечены в психически сложную деятельность (скажем, справлялись со стрессом, хранили постоянную бдительность, очень сильно концентрировались на чем-то или сопротивлялись искушению), наша способность к саморегулированию и самоконтролю снижена.