Невилл никогда не был суперзвездой, но даже просто достойная футбольная карьера требует максимального вовлечения с самого раннего возраста. Он начал играть в четыре года, с восьми лет капитанил в детской команде, в 13 поступил в академию «МЮ», а в 17 дебютировал во взрослой команде. Все это время его жизнь вертелась вокруг футбола, а жизнь его близких — вокруг самого Невилла. А потом выяснилось, что он не только не задумывался о том, что делать после футбола, но и не приобрел даже самых базовых жизненных навыков.

Куда уходит детство

Хочется сразу опровергнуть стереотип о том, что футболистами становятся те, кто не умеет ничего другого. Чтобы построить хотя бы какую-то карьеру в футболе, им надо начинать заниматься задолго до того, как проявятся другие таланты. Профессиональный футбол съедает детство и юность ровно тем же способом, как и рано обнаруженные артистические способности.

Путь в профессию начинается рано. В шесть-семь лет ребенок уже ходит в секцию. В восемь-девять попадает в систему академии. В двенадцать-тринадцать у него уже есть расписание, в котором тренировки, матчи, восстановление, дорога, сборы и турниры занимают не свободное время, а формируют скелет жизни. Школа при этом никуда не исчезает, но превращается в обязанность, которую нужно как-то уместить между тренировками и матчем.

С учебой это совместимо только при одном условии: кто-то должен специально подстроить систему под футболиста. Обычная школа и обычный университет устроены вокруг идеи, что ученик должен регулярно сидеть на занятиях, готовиться к экзаменам и не выпадать на сборы посреди семестра. Футбол устроен наоборот — он всегда важнее академического расписания. И примеры полноценного образования, полученного на старте игровой карьеры, особенно заметны именно потому, что редки.

Джорджо Кьеллини — один из самых известных таких случаев. Играя за «Ювентус» и сборную Италии, он параллельно получил экономическое образование в Туринском университете. Выпустился оттуда в 26, а за шесть лет до конца карьеры еще и защитил магистерскую, которая была связана с бизнес-моделью «Юве». Поработав после футбола помощником тренера и аналитиком на ТВ, Кьеллини стал директором футбольной стратегии «Ювентуса». Идеальный мэтч.

Хуан Мата распорядился своим образованием по-другому. Он закончил мадридский политех, изучая спортивный менеджмент, но первым его бизнесом стал ресторан испанской кухни в Манчестере — Мата решил, что дождливому британскому городу не хватает средиземноморской еды. Еще не закончив играть, он сформулировал, что хочет использовать свои знания и ресурсы не для построения личной карьеры, а чтобы помогать людям. И основал фонд Common Goal (дословно — «Общая цель». — Прим. ред.): участвующие в нем футболисты отчисляют 1% своей зарплаты на благотворительные инициативы в футболе. А после завершения карьеры Мата еще и получил MBA Гарварда, чтобы инвестировать в детский и женский футбол.

Профессиональный футбол не нивелирует образование только у тех, кто-либо обладает исключительной дисциплиной, либо получает правильную поддержку, либо очень рано понимает, что диплом, язык и кругозор могут оказаться полезнее медалей и кубков на полке.

Деньги как побочный эффект от футбола

Высшее образование — это здорово, но значительное количество футболистов не имело доступа даже к средней школе: игра по-прежнему все еще остается одним из самых эффективных социальных лифтов. Чтобы попасть в него, знаний не нужно. И по ходу карьеры деньги из нефутбольных источников могут найти тебя сами — достаточно быть успешным на поле.

Бренды это поняли и превратили звезд в живые рекламные платформы. Поэтому шокирующая новость 2016 года о пожизненном контракте Криштиану Роналду с Nike в $1 млрд, что составляет $25 млн в год не была такой уж шокирующей  — она напрашивалась.

Впрочем, за этот миллиард Роналду должен сказать спасибо своему предшественнику в «Манчестер Юнайтед» с номером 7 на спине — Дэвиду Бекхэму. Он первым показал, что имидж футболиста может жить дольше игровой карьеры. Бекхэм стал первой футбольной иконой эпохи глянца: Adidas, Pepsi, Armani, Gillette, H&M, часы, парфюмерия, мода, позже  — собственные бренды и клубный бизнес.

Бекхэму может сказать спасибо и Килиан Мбаппе  — флагман нового поколения, который, возможно, не обладает стилем и харизмой британца, но играет за футбольные клубы, которые строят свою идентичность на тотальном триумфе: и на поле, и вне его. К Мбаппе приходят не только спортивные бренды, но и люкс: Dior, Hublot, Oakley. Это важный сдвиг.

Впрочем, имиджевые контракты опасны тем же, чем и футбольные. Они зависят от формы, репутации и публичного настроения. Сегодня игрок — лицо кампании, завтра — герой скандала, послезавтра бренд аккуратно убирает его из ролика. Поэтому самые умные футболисты стараются не только брать гонорар за съемочный день, но и превращать известность в долю, продукт или компанию.

А еще случаи, когда бренды уходят из футбола, точнее, их понемногу вытесняет новая этика капитализма. Например, сборная Германии около 20 лет рекламировала ореховую пасту Nutella, пока немецкий Минздрав не возмутился, что подавать такой пример молодежи не очень-то правильно.

Вечный партнер ФИФА McDonald’s в последнее время тоже не без труда подписывает звезд — да, сейчас у них в рекламной кампании лидер Испании Ламин Ямаль, но уже завтра фастфуд-бренды могут лишиться доступа к суперзвездам.

Это по любви

Большинство футболистов не зарабатывают как Месси, Роналду или Мбаппе  — за время карьеры у них не набегает столько, чтобы содержать себя, семью и привычный образ жизни еще сорок лет.

К тому же футбольные деньги почти никогда не приходят в чистом виде. Есть налоги, агентские комиссии, переезды, дома для родителей, помощь друзьям, медицинские расходы, автомобили, охрана, юристы, стилисты, личные тренеры и бытовая инфляция успеха. Когда ты молод, богат и узнаваем, вокруг быстро появляются люди, которым кажется, что твоя карьера никогда не закончится.

Фабиу Коэнтрау, бывший защитник «Реала» и сборной Португалии, после футбола ушел в рыболовный бизнес. Для человека, игравшего с Криштиану Роналду, это неожиданный поворот судьбы, но это точно не история падения. Коэнтрау не изображал из себя финансового визионера и не продавал подписчикам токены. Он занялся делом, которым живет его семья и которое нравится ему самому — поднимать паруса и сети. А потом сказал, что еще во время игровой карьеры задумывался о том, чтобы найти работу, в которой не надо каждое утро доказывать, что ты все еще тот самый парень из «Реала».

Андрес Иньеста тоже выбрал семейный вариант — вино. Bodega Iniesta выросла из земли, которая была важна для его семьи, и из имени, которое стало известно всему миру после гола в финале чемпионата мира. Это не бизнес мгновенного возврата. Вино вообще плохо сочетается с футбольной нетерпеливостью: посадил лозу — жди, сделал продукт — жди, вывел бренд — снова жди. Но именно поэтому пример Иньесты показателен. Его новая карьера построена не на попытке монетизировать известность, а на продаже мифа: тихий человек из испанской провинции, который забил самый важный гол в истории сборной, теперь делает вино у себя дома.

Бывший одноклубник Иньесты по «Барселоне» Жерар Пике еще во время карьеры казался человеком, которому тесно в роли центрального защитника — и не только из-за свадьбы с Шакирой. Пике строил компании, заходил в теннис, медиа, ивенты, а затем запустил Kings League — в России это называется медиафутбол: гибрид игры, шоу, скандалов и стриминга.

Если Пике мыслит глобально, то английский нападающий средней руки Марлон Хэрвуд решил запустить бизнес для таких же футболистов, как он, которых интересуют машины (а это — 100% футболистов). Хэрвуд буквально воплотил «Тачку на прокачку» в жизнь: открыл салон, где выполняет самые безумные запросы коллег-игроков. Одному он сделал звездное небо в салоне лимузина, другому закатал машину в розовый винил. Главные драйверы этого бизнеса — огромная клиентская база (за свою карьеру Хэрвуд поиграл более чем в 12 клубах), личные знакомства и отсутствие конкуренции.

И наконец — Матье Фламини, самый неожиданный пример из всех. Бывший полузащитник «Арсенала» и «Милана» вместе с партнером занимался биохимической компанией GF Biochemicals — это промышленная история про левулиновую кислоту, растительное сырье и попытку заменить нефтехимические компоненты более устойчивыми решениями. Тут уже нельзя выехать на футбольной славе — болельщик не купит биотопливо, потому что Фламини когда-то забил гол в важном матче. Здесь имени недостаточно: нужны инженеры, патенты, производство, долгий капитал, стратегия и терпение.

Поэтому пример Фламини так важен для разговора о второй карьере. Он показывает, что футболист не обязан навсегда оставаться внутри спорта. Если у него есть любопытство, партнеры и выдержка, футбол может стать просто первым, но не главным бизнес-опытом.

Однажды закончится сезон, потом контракт, потом карьера. И тогда окажется, что самым дальновидным был не тот, кто больше всех заработал за год, а тот, кто заранее придумал, кем он станет, когда прозвучит финальный свисток.