Индустрия против времени: 10 стартапов, которые превратили старение в рынок на триллион долларов

Лонжевити — одна из немногих областей, где сходятся сразу несколько независимых технологических волн — генеративный искусственный интеллект, применяемый к дизайну молекул, дешевеющее секвенирование и мультиомиксные данные, а еще накопленный за десятилетие опыт клеточного репрограммирования. Все это накладывается на демографический тренд: население планеты стареет быстрее, чем система здравоохранения успевает адаптироваться. Тем временем глобальная «экономика долголетия» уже перешагнула отметку в триллион долларов и, по прогнозам Bank of Singapore, вырастет с ~$3 трлн в 2025 году до $5,4 трлн к 2034 году.

Клеточное перепрограммирование

В основе самого амбициозного направления лонжевити лежит открытие Синъи Яманаки, получившего Нобелевскую премию за метод превращения обычных клеток в стволовые. Идея сразу привлекла внимание инвесторов: если можно перепрограммировать клетку целиком, нельзя ли сделать это лишь частично — вернуть ей «молодые» свойства, не рискуя превратить ткань в опухоль?

Altos Labs — самый известный и самый дорогой эксперимент в этой области. Компания стартовала в 2022 году с $3 млрд начального финансирования от инвесторов уровня Безоса и Юрия Мильнера, что сделало ее крупнейшим по объему стартовых вложений биотех-стартапом в истории. Altos построила институты в Кремниевой долине, Сан-Диего и Кембридже, переманила ведущих ученых мира зарплатами, сравнимыми с корпоративными топ-менеджерскими, и долгое время работала в режиме полной закрытости.

В 2024 году команда опубликовала данные о том, что частичное репрограммирование способно продлевать жизнь мышей и улучшать их здоровье, хотя исследование также показало повышенный риск образования опухолей — ключевая проблема всего направления. Недавно Altos назначила директором по медицине опытного специалиста по клиническим разработкам, что, вероятно, сигнализирует о переходе от чистой науки к подготовке собственных клинических программ.

Retro Biosciences, которую поддерживает глава OpenAI Сэм Альтман, выбрала более агрессивную стратегию: компания одновременно развивает клеточное репрограммирование, усиление аутофагии (естественного процесса, при котором клетки избавляются от поврежденных компонентов) и терапии на основе плазмы крови, стремясь продлить здоровую жизнь человека на десять лет. Retro привлекла $180 млн на посевном раунде и, по имеющимся данным, привлекает миллиард долларов раунда серии, А при оценке в 5 млрд. Как и Altos, компания пока не имеет одобренных препаратов и клинических данных на людях, но планирует первое клиническое испытание.

На фоне этих двух гигантов особенно показательна история Life Biosciences — компании, основанной гарвардским генетиком Дэвидом Синклером. В отличие от Altos и Retro, Life Bio привлекла более скромные $158 млн, но именно она в начале 2026 года первой в мире получила разрешение на клиническое испытание терапии частичного генетического репрограммирования на людях. Препарат ER-100 тестируется на пациентах с глаукомой и ишемической нейропатией зрительного нерва — состояниями, при которых повреждены клетки сетчатки. Технология использует инъекцию факторов репрограммирования непосредственно в поврежденную ткань глаза, что снижает риски по сравнению с введением препарата во весь организм.

Похожую логику «начать с малого и измеримого» использует Turn Biotechnologies. Компания создала платформу ERA — своего рода «коктейль» из молекул, которые на время включают в клетке программу омоложения. Главное отличие от классического метода перепрограммирования клеток в том, что клетка не теряет свою «специализацию» полностью, а просто временно начинает работать так, как в молодости, а потом возвращается к обычному режиму. Ключевая разработка компании — собственная система доставки eTurna. Это такая «упаковка» из жировых наночастиц, в которой лекарство доставляется точно в нужные клетки кожи, а не расходится по всему организму — раньше сделать это так точно не получалось.

Искусственный интеллект и поиск лекарств

Если репрограммирование клеток — это ставка на новую биологию, то второе большое направление лонжевити — ставка на новую вычислительную инфраструктуру.

Здесь безусловный лидер — Insilico Medicine. В конце 2025 году компания разместилась на Гонконгской бирже и привлекла около $293 млн при оценке в 1,6–1,7 миллиарда — крупнейшее биотех-IPO в Гонконге за год.

Главный продукт компании Insilico Medicine — лекарство от идиопатического легочного фиброза (это болезнь, при которой в легких образуется рубцовая ткань, и дышать становится тяжелее. — Прим. ред.). Особенность в том, что весь путь создания препарата прошел через ИИ-платформу компании Pharma. AI: от поиска «мишени», того самого механизма в организме, на который нужно подействовать, до того, как алгоритм сам «придумал» молекулу лекарства.

В июле 2026 года компания начала третью фазу клинических испытаний препарата на 320 пациентах — это первый случай, когда лекарство, чья мишень была найдена искусственным интеллектом, чья структура была сгенерирована искусственным интеллектом и чье клиническое развитие направлялось предиктивными ИИ-моделями, дошло до столь поздней стадии тестирования.

Схожую, хотя менее публичную ИИ-стратегию использует Cambrian Bio — биотех-единорог с оценкой в $1,79 млрд. Компания получила $30 млн от американского агентства ARPA-H на разработку препарата для лечения кардиометаболических заболеваний (то есть заболеваний, при которых проблемы с обменом веществ, например, диабет или ожирение. — Прим. ред.).

Cambrian Bio отличается от большинства конкурентов: вместо единой внутренней программы компания выстроила портфельную структуру, совершенствуя и финансируя сеть дочерних биотех-компаний, каждая из которых развивает отдельную терапевтическую мишень, связанную со старением, а материнская структура консолидирует капитал, инфраструктуру и экспертизу. Технологический фокус портфеля — малые молекулы, воздействующие на ключевые метаболические пути старения.

Уничтожение воспаленных клеток

Третье направление — сенолитики, препараты, уничтожающие сенесцентные клетки: поврежденные клетки, которые перестали делиться, но отказываются умирать, вместо этого выделяют воспалительные сигналы, которые, как считается, ускоряют старение окружающих тканей.

Unity Biotechnology — одна из первых публичных компаний в этом секторе. Она потратила годы на разработку препарата UBX1325. Это вещество блокирует белок BCL-xL (он не дает «состарившимся» клеткам вовремя погибнуть. — Прим. ред.) и предназначено для лечения диабетического макулярного отека и возрастной макулярной дегенерации (это два заболевания глаз, при которых повреждается сетчатка и человек постепенно теряет центральное зрение. — Прим. ред.).

На ранних этапах испытаний зрение у пациентов действительно улучшалось, и это обнадеживало. Но на ключевом этапе испытаний — фазе 2Б под названием ASPIRE — препарат не показал главного результата, который должен был доказать (в исследованиях всегда заранее прописывают, что именно нужно доказать — это и называют первичной конечной точкой. — Прим. ред.). После этой новости акции компании упали примерно на 30%. Эта история — наглядный урок: даже самая логичная научная идея должна пройти строгую проверку на людях, а не просто звучать убедительно.

Вместо того чтобы воздействовать на весь организм, компания выбрала точечный подход. Ее главный кандидат — вещество RLS-1496. Оно «отключает» белок GPX4, который защищает клетки от разрушения, и делает это именно в состарившихся, «сломанных» клетках. Из-за этого такие клетки запускают процесс собственной гибели, а здоровые клетки рядом не затрагиваются.

Первое направление, которое выбрала компания, — кожные болезни: псориаз, атопический дерматит и преждевременное старение кожи из-за солнца. Кожу удобно изучать: можно брать образцы и видеть эффект своими глазами, в отличие от внутренних органов.

В марте 2026 года Rubedo Life Sciences отчиталась о первых обнадеживающих результатах ранних испытаний: препарат оказался безопасным и показал признаки того, что действительно работает — число «сломанных» клеток снизилось, а у пациентов улучшились клинические показатели, причем за довольно короткое время наблюдения. Компания также использует собственную ИИ-платформу ALEMBIC, которая, по ее словам, помогла пройти путь от идеи до испытаний на людях почти вдвое быстрее, чем обычно принято в отрасли.

Диагностика биологического возраста

Не все компании в лонжевити разрабатывают терапии — значительная часть индустрии сосредоточена на измерении. Здесь заметна интересная деталь: одним из первопроходцев в этой узкой нише оказался стартап с российскими корнями.

Gero — компания, основанная в 2015 году физиком Петром Федичевым, зарегистрирована в Сингапуре, а научные и разработческие подразделения работают в том числе в России. Логика выбора юрисдикции, по словам основателя, была прагматичной: Сингапур с его быстро стареющим населением заинтересован в регуляторной поддержке разработок, направленных на борьбу со старением.

Gero развивает направление, которое сам Федичев называет «герофизикой» — применение методов статистической физики сложных систем к биологии старения. Компания создала комплексный показатель DOSI (dynamic organism state indicator — индекс динамического состояния организма. — Прим. ред.), который позволяет по анализу крови или данным носимых устройств оценивать не просто «биологический возраст», а устойчивость организма к стрессу и теоретически предельную продолжительность жизни конкретного человека.

Мобильное приложение GeroSense переросло из исследовательского проекта в коммерческий API для фитнес- и health-приложений, а сама компания, привлекшая порядка $34 млн, ведет ряд исследований в партнерстве с Гарвардской медицинской школой, MIT и Национальным университетом Сингапура.

Другой пример — Longevica, компания, основанная Александром Чикуновым и Айнаром Абдрахмановым, выходцами из России. В отличие от Gero или Insilico, Longevica с самого начала выбрала более приземленную бизнес-модель: массовый скрининг веществ на продолжительность жизни мышей (в одном из крупнейших подобных экспериментов протестировали более тысячи препаратов и добавок на 20 тыс. особей) с последующей коммерциализацией результатов в виде БАДов, прежде всего на китайском рынке.