«Ваша следующая чашка кофе будет чаем». Создатель «Нитки» Андрей Колбасинов — о том, как построить компанию за 2,4 млрд

— Начнем с небольшой ретроспективы. Вернемся в Тулу, когда у тебя был кофейный бизнес. Как ты к нему пришел?

— После школы я основал свой первый бизнес, это была студия веб-дизайна, а потом понял, что не хочу сидеть за компьютером, и пошел работать официантом. Затем был барменом, поваром в Туле. То есть попал в общепит и уже оттуда не выбрался! Случайно наткнулся на вакансию бариста, этой профессии меня учила Ольга Мелик-Каракозова (известна благодаря неоднократному участию в Международном чемпионате бариста, работе в сетях «Кофемания», «Кофеин», «Даблби». — Прим. ред.), которая на тот момент была двукратной чемпионкой России. Это был период зарождения рынка specialty кофе в нашей стране. Через два с половиной года я открыл свою первую (крошечную) обжарку. Мы на балконе жарили кофе.

— Это фигура речи или…

— Нет, реально. Инвестиции в оборудование составили около 300 тыс. руб.: 50 тыс. — кофе, 250 тыс. — небольшой ростер, который я покупал в Израиле. Не знал, что мне придется его растаможивать, это было сложно. Начал обжаривать в пустой квартире друга, выводил трубу из окна. Вот так и стал первым тульским обжарщиком, создателем бренда «Синяя Черепаха». Естественно, жарить кофе я тогда не умел, но и люди не разбирались!

— А какой был канал сбыта?

— Сколько денег в него было вложено?

— Мы потратили примерно 400 тыс. руб. на помещение около 50 кв. м. Даже ремонт толком не делали — просто поставили кофемашину и начали варить кофе. Почти сразу стали приходить гости. Потом предложили взять уже готовую кофейню в здании Сбербанка в Туле. Я там сам работал почти год, а потом нашел сотрудника.

— А что дальше?

— В стометровом лофте моего друга начали делать «Мои кофейные ночи», показывали кино и варили кофе. Если людям нравится то, что ты делаешь, то они к тебе приходят, возвращаются, и так образуется сообщество. Для открытия полноценной кофейни мы нашли первого инвестора, который стал нашим третьим партнером. И реализовали проект за 1,8 млн руб.: дизайн-проект, стройка, мебель, свет, кофемашинка, кофемолка, плюс сиропы, холодильники. Стали потихоньку расти — планировали, что там будет выручка 6 тыс. руб. в день, но в итоге она была 30 тыс. руб. Довольно быстро вышли в плюс. Из этого проекта на месте ликеро-водочного отдела в подвале зародилась большая локальная история «Кофе Культ». Сейчас их около 20. Но бизнес — это не всегда рост, часто про падение тоже. Мы привлекли еще одного инвестора и открыли еще кофейни: одна очень хорошо пошла, другая из-за локации провалилась. Это был торговый центр брата нового инвестора, мы бы туда не вошли при других обстоятельствах.

— И что вынесли из этого?

— А как ты пришел к чаю?

— А людям вообще был нужен чай? Даже сейчас у некоторых есть мнение, что это напиток ни на что не претендующий.

— «Нитка» появилась шесть лет назад в Москве, когда действительно у людей не было представления, что такое русская чайная. Мы восемь месяцев вели переговоры с собственниками. Да и потребности пойти чай попить тоже не было. Но я пионер по природе, мне интересно делать новое, — надо было сначала создать контекст, в котором у человека в жизни появится чай. Решил такой: «русские заслужили, чтобы жить как русские люди, у которых есть собственная идентичность, уникальность и… чайные». Ключевое для нас не вкус, качество, визуал, хотя это тоже важно, а связь между людьми, когда они за столом сидят вместе.

— А что может продолжать мотивировать, когда ты сталкиваешься с разными трудностями, как не сдаться?

— Во-первых, перенести себя в ситуацию, где не можешь не действовать: ты на что-то подписался, вошел в проект, значит, нужно делать. Во-вторых, понимание: если не будешь ни в чем участвовать, это приведет к деградации. Например, переговоры по поиску новых помещений я веду вообще всегда, это мой основной вид спорта.

— Вернемся к становлению «Нитки» в Москве — что было до нее?

— Вы уже тогда не просто продавали чай, но и собирали купажи. Откуда ингредиенты и как это было устроено?

— Ароматизаторы из Германии, ягоды и травы из России, а чайный лист сразу из трех стран — России, Грузии и Китая. И мы очень хотим, чтобы у нас в 2027 году индийский чай появился. Производство чая — дело несложное: нужно взвесить на весах, купажировать в правильных пропорциях, закоптить или ароматизировать. Сначала все это происходило в подсобных помещениях чайной на Ордынке, потом я сделал open call про инвестиции и спустя время появилось производство.

— Как появляется новый чай?

— Раз в месяц у нас всегда новинка, которая кладется в подписку, так что работа идет все время. Затем партнеры, приходящие с запросом, и мы решаем для них изобретательские задачи. Все как на кухне: пачка чая — это блюдо от шеф-повара с доставкой в любую точку мира и сроком хранения полгода.

— Чайная открылась в феврале 2020 года. Через месяц все было закрыто на карантин. Как справились с этим?

— Давай дадим совет предпринимателям на тему разграничения онлайна и офлайна.

— Ты любишь говорить, что до 1917 года в России были сотни чайных и они выполняли важнейшие социальные функции. Вы что-то похожее хотите делать?

— Что плохого в маленьких чайных?

— То, что здесь слишком постоянная аудитория. Это само по себе не хорошо и не плохо, но не подходит под цель стать главным чайным брендом страны. Нужны места с сильной ротацией трафика.

— В вашу экосистему входят не только чайные, но и производство чая, подписка, интернет-магазин. Какая часть сейчас генерирует больше всего дохода?

— У нас 50 на 50 выручка офлайн и онлайн: маркетплейс плюс подписки и интернет-магазин делают 50% выручки в целом по компании. Еще важно, что в самих чайных у нас 50% выручки — продажа пачек. Мы сейчас на той стадии, когда нужно еще чуть-чуть вырасти.

— А какова выручка компании?

— Общая у нас в 2025 году была 276 млн руб. В этом году хотим в два раза увеличить. Но привлечение в акции — очень тяжелое дело, где цикл принятия решения достаточно длительный.

— Сколько у вас акционеров?

— Сколько стоит компания в акциях?

— Сейчас привлекаем по оценке 2,4 млрд руб., но это компания, которую мы хотим построить за пять лет. Соответственно, на данный момент 700–800 млн руб.

— Ваш проект — оммаж граням русской культуры. С самого начала планировали такую глубокую интервенцию?