600 миллионов рублей на настойках и котиках. Как рестораторы из Ярославля выстроили империю на «эстетике чебурека» и мемах

 — Как вам пришла идея проекта?

— Рестораторы и предприниматели мы с 2003 года: сначала был ночной клуб с обширной барной картой, думаю, мы в Кострому принесли коктейльную культуру. Из него вырос проект Dudki, который с 2008 по 2018 год мы развивали на свои деньги. К нам всегда обращались с просьбой продать франшизу, но сначала ничего не вышло, потому что это был сложный, многосоставный формат: и еда, и напитки, и вечеринки, и мероприятия.

— Второй город, где были открыты «Дудки» после Костромы, — Ярославль. Наши будущие партнеры приехали, посмотрели, как все работает, попали на вечеринку и сразу сказали: «В Ярославле в баре никто танцевать не будет». И как они были не правы! Спустя время запустили Dudki в Иваново.

Частью праздника всегда был розыгрыш для гостей, мы брали у партнеров сертификаты. В 2014 году я в соцсетях увидела, что в Ярославль переехал известный художник Вася Ложкин, и я ему написала с просьбой поучаствовать в празднике и подарить гостям картину. Мы встретились в его мастерской, и он мне подарил не одну, а три, у нас тогда столько баров было. С тех пор он участвовал каждый год, писал для нас картины специально. Параллельно в 2018 году было принято решение продать проекты партнерам и возник логичный вопрос, что дальше. Мой муж сказал: «Давай делать бар с Ложкиным!»

— Чебурек возник случайно, как у Ньютона с яблоком. Мы сидели в одном ресторане, кому-то в зале вынесли огромный чебурек, в тот момент мы посмотрели друг на друга и поняли: вот оно. Художник поддержал, остроумно заметив: «Мне близка эстетика чебурека».

— В конце 2019 года мы даже нашли помещение на набережной в Ярославле. Под название подстроился дизайн — получилась, по сути, картинная галерея, в которой можно выпить. Хотели открываться к началу сезона, в мае 2020 года.

— В этот же самый момент в Казани шла выставка Васи Ложкина, ее посетил директор по маркетингу местной ресторанной сети и предложил художнику сотрудничать по мерчу. Ложкин ответил, что не хочет. Короче говоря, мы договорились запускаться в формате бар-музей, подписали договор и это была первая купленная франшиза без запущенного проекта и даже без прототипа. У покупателей было одно условие — первый «Бармузей» будет в Казани.

 — Что вы на самом деле продаете: еду, алкоголь, искусство или атмосферу?

 — Были ли франчайзи, которым вы отказали? По каким причинам?

— Был потенциальный покупатель из Костромы — и не ресторатор. Мы решили не продавать: я считаю, если проект больше 5 млн руб., то человек, его открывающий, должен быть профи.

 — Суть франшизы — стандарты. Вы распространяете еще и культурный код. Что было сложнее донести?

 — Какая часть успеха проекта связана с именем художника Васи Ложкина, а какая — с ресторанной экспертизой команды?

— Имя Ложкина люди не особо знают, в отличие от его творчества. Он как мем в Рунете. Именно поэтому в названии мы хотели обозначить фамилию художника.

 — Если Ложкин решит уйти из проекта, бизнес останется жизнеспособным?

 — Как вы защищаетесь от копирования концепции? Ведь формально любой может открыть бар с настойками и котами?

— Нас копируют с времени «Дудок», и мы никак не защищаемся — все могут открыть арт-чебуречную. В Воронеже было забавно: в 50 метрах от нашего будущего проекта была настоечная с танцами, и, пока мы открылись, они закрылись. У нас нечто большее, чем просто бар, — еще и творчество художника, которое нельзя скопировать.

— По законодательству об интеллектуальной собственности концепция не является предметом охраны и защиты. Люди могут собрать картины на стойках, наливать настойки и подавать чебуреки. В основе — товарный знак и название, их копировать нельзя.

 — Сейчас филиалы открыты в разных городах и регионах страны. Какой город удивил вас больше всего по спросу?

— Сейчас у нас 18 действующих проектов, а всего подписано двадцать, Москва и Краснодар войдут в двадцатку последними. Спрос был довольно однородный, пожалуй, кроме Оренбурга, там было сразу два запроса. Есть принцип: один город — один «Бармузей», но иногда с теми же партнерами мы можем запустить поп-ап, сезонный проект.

 — Где концепция не «полетела»?

 — Что важнее для открытия новой точки: туристический поток или сильное локальное сообщество?

— Проект можно раскачать в любом месте, просто требуется больше времени, чтобы выйти на хорошие цифры. Есть лидеры — это Самара, Казань, Ярославль, Воронеж, Владивосток. Есть середнячки, и они как раз работают для местных, и есть проекты, которые еще не показали себя, но они догонят, мы уверены. Связь с туристической привлекательностью региона нельзя отрицать, май — сентябрь и в Новый год — потрясающие цифры, а остальное время грустно.

— Мы иногда говорим, зачем вам нужен проект в этом городе, на что будущие владельцы выдвигают железные аргументы. В Ростове огромный комплекс, и в нем наша концепция была и нужна, и уместна, но в городе 30 тыс. жителей, и мы открывались не для них, а для туристов.

 — Какой годовой оборот у всех «Бармузеев» по стране?

— Мы закончили 2025 год с 14 работающими заведениями (из которых восемь новые) и оборотом в 600 млн руб. По итогам 2026 года, наверное, ждем удвоения этой цифры.

 — Что бы вы выбрали: открыть еще 100 точек или сохранить культовый статус проекта?

— Мы не гонимся за количеством, потому что опасаемся, что потеряется душа и придется строить бюрократическую структуру, которая будет есть сама себя. Идем как идем, это «бутиковая франшиза», но с огромным оборотом. Сейчас у нас шесть партнеров.