Олег Железко, Da Vinci Capital: «За последние 10 лет хорошие деньги заработали те, кто инвестировал вне России»

Глобализация против рисков

— Стоит сейчас что-то планировать в России? Могут ли PE-фонды ждать роста своих портфельных компаний в условиях политических рисков и экономической нестабильности?

— Планирование есть всегда. Россия в этом плане ничем не отличается от других развивающихся рынков: то валюты падают, то цены на нефть, то что-то еще… Это происходит все последние 20 лет, поэтому у большинства российских компаний горизонт планирования — 1 — 2 года, у некоторых — 5 лет. Все пытаются как-то работать с рисками, о которых я сказал. Не вижу каких-то особых проблем, которые мешали бы планировать свою стратегию. Просто каждая компания работает в своем конкретном секторе, с учетом собственной специфики и ситуации.

Многие стараются заниматься международным развитием. Если есть хорошие технологии и процессы — пытаются работать на нескольких рынках (это лучший способ изолировать себя от рисков в отдельной стране). На такие компании с глобальным масштабом мы смотрим и пытаемся в них инвестировать.

— Это по-прежнему в основном финтех и IT?

— Да, все что связано с digital и «новыми экономиками». Это «умные» решения и компании, которые занимаются внедрением современных технологий.

— В 2018 году вы инвестировали в Gett. Чем вас привлекла сфера транспорта и мобильных технологий? Почему вы считаете ее перспективной?

— Для нас это была первая такая сделка, но сейчас мы смотрим еще на несколько подобных компаний. В этом секторе происходит много интересного и есть крупные игроки, а это важно: нас интересуют компании, которые могут выйти на IPO (Gett — как раз из их числа).

Мы смотрим на те секторы, где при помощи технологий можно удешевить предложение клиентам. Исследование McKinsey показало, что revenues больших отраслевых секторов из-за развития технологий падают (имеется в виду отчет The case for digital reinvention McKinsey за февраль 2017 года, согласно которому проникновение технологий в отрасли экономики приводило к снижению доходов и замедлению роста прибыли в этих отраслях. — Inc.).

— Какая компания может привлечь внимание Da Vinci Capital? Перечислите важные для вас критерии.

— Во-первых, это должна быть компания с глобальными амбициями — мы фокусируемся на тех, кто действует на нескольких рынках. Во-вторых, она должна работать в одном из тех секторов, которые я описал. В-третьих, мы не смотрим на стартапы (начальная оценка для входа — от $20 млн до $200 млн).

Кроме этого, у компании должны быть хорошие команда и стратегия. И что-то уникальное — то, о чем тяжело рассказать за 5 минут. Компания должна существовать не просто для собственника — от нее нам нужен план роста капитализации.

— И много сейчас таких компаний? Есть из чего выбирать?

— Пайплайн большой, на рассмотрении у нас всегда находится до 30 компаний. Правда, у многих из них нет российских корней. Нельзя сказать, что в России нет глобальных компаний, но их масштаб недостаточно хорош.

— Каких результатов вы ждете от инвестиций?

— Через 3 — 5 лет эти компании должны утроить свою капитализацию и заработать нам 30%. Мы ожидаем хорошего роста — особенно с точки зрения revenue, маржи и EBITDA.

Обычно чистая прибыль появляется, когда компания реализует свой план по росту и преодолевает точку безубыточности. Но мы пытаемся найти такие, у которых есть и хороший рост, и хорошая прибыль. Например, в сегменте IT-аутсорсинга у нас была хорошая сделка с EPAM, а в прошлом году мы нашли еще одну компанию в этой сфере — DataArt (на наш взгляд, у них хорошие показатели роста и прибыльность).

Шансы на «выходы»

— Вы основали Da Vinci Capital в 2007 году: наверное, ее уже можно назвать одной из старейших инвестиционных групп. Как изменился рынок за последние 10 лет?

— Я всегда думал, что мы молодые, а оказывается, уже из старейших. Но думаю, что правда посередине: мы не молодые и не средние, у нас есть свои ошибки и другой опыт.

Что касается изменений — сегодня в России есть риски, но и раньше было тяжело: и в 2003 году, и в 2008, и в 2009…

— Можно было в какой-то период зарабатывать больше?

— Я бы так не сказал, везде есть свои ниши. Но в «нулевых» годах был определенный период, когда все компании росли и выходили на IPO. Тогда было все равно, куда инвестировать, — в рынок акций или куда-то еще. Сейчас все очень точечно: за последние 10 лет хорошие деньги заработали те, кто инвестировал вне России. Так что основное изменение — глобализация инвестиций, это самый важный фактор для нас.

— Были ли проекты, которые не оправдали ожиданий? Какой процент неудач можно считать приемлемым для российских PE-фондов?

— Здесь все упирается в показатели конкретного фонда, поэтому говорить в процентах тяжело. Но не больше 20% плохих кейсов — думаю, нормально.

— В этом плане есть какое-то отличие от зарубежных фондов прямых инвестиций?

— Ну, у нас даже private equity-бизнес — более рискованный. То, что мы называем прямыми инвестициями, на Западе часто классифицируют как венчур. Хотя там абсолютное число неудач больше, риски для фондов в целом меньше.

Биржа в заложниках

— Какие возможности привлекать капитал с помощью IPO сейчас есть у российских компаний? В 2015 году Da Vinci Capital и РВК создали совместный Pre IPO фонд при участии Московской биржи. Но результатов что-то не видно…

— Московская биржа — заложник нашего рынка, санкций и других политических вещей. Они делают максимум возможного, чтобы раскачать рынок и привлечь какие-то компании для размещения акций. Наверное, могли бы делать и больше, вести себя поагрессивнее, но не думаю, что это еще больше «взорвало» бы наш рынок, который стал заложником российских реалий.

— На Гайдаровском форуме в начале 2018 года вы говорили, что в течение двух лет вместе с коллегами из Pre IPO фонда планируете вывести на биржу в совокупности около 20 компаний. Кажется, тогда вы были очень оптимистичны…

— Не помню точно, что я тогда говорил; наверное, речь шла о том, что это будет делаться на протяжении трех лет. С этим постоянно идут какие-то задержки, но вот Softline дважды выпустила свои бонды, возможно, еще выведем Gett. «ПКБ» тоже может выйти на Европейскую биржу, в этом случае можно сделать листинг и на Московской.

IPO для техностартапов

— В начале 2019 года вы запустили вместе с РВК второй фонд Da Vinci Tech Fund — для инвестиций в технологические компании, планирующие выйти на IPO. Как появилась такая идея?

— Компании, которые хотят выходить на IPO, есть всегда. У меня до этого уже был один Pre IPO фонд в «Ренессанс Капитале» и другие продукты — так что идея совсем не новая. Можно сказать, что она не появилась, а была всегда.

— Сообщалось, что Tech Fund будет инвестировать в состоявшиеся стартапы. Зачем стартапу выходить на IPO? Насколько «состоявшимся» он должен быть для этого?

— Стартапу это не нужно (если только он не какими-то гигантскими шагами идет вперед). На IPO выходят более крупные компании. А стартапу об этом надо задумываться через 3 — 5 лет (если у него все суперуспешно). Вообще, Tech Fund не позиционировался как фонд для инвестиций в стартапы. Он для тех компаний, которые могут выйти на IPO через 2 — 3 года.

— Вас не смущало, что за 2018 год не состоялось ни одного IPO, а некоторые крупные компании даже провели делистинг?

— Были надежды на улучшение среды. В принципе, сейчас рынок в неплохом состоянии; уверен, за этот год он вырос процентов на 20. Так что определенные ожидания есть.

— На запуске вы говорили, что осуществление первой инвестиции намечено на февраль 2019 года и еще несколько сделок планируется закрыть до конца года. На каком этапе сейчас эти сделки?

— У нас была задержка на несколько месяцев. Фонд только начал работать, так что первую сделку мы планируем провести в сентябре — октябре.